— Конечно, есть, — сказал Пазел. — Разве вы не даете имена своим собакам?
Его ответ вызвал неловкое волнение — и Пазел внезапно понял, что говоривший имел в виду не собак. Какой-то высокий мужчина-длому указал на них.
— Кто они на самом деле, принц? — Он почти плакал. — Демоны, посланные, чтобы наказать нас? Тол-ченни, вылеченные магией?
— Разве вы не знаете? — ответил Олик, запрыгивая в карету. — Они, конечно, наши братья-альбиносы. Из Великолепного Двора Сирени. — Он с грохотом захлопнул дверь.
В каждой карете было по шесть мест. Пазел был зажат между Ташей и принцем, лицом к лицу с Ибьеном, Герцилом и Чедфеллоу. «Домой!» — крикнул один из помощников принца. Собаки тявкали и скулили; карета дернулась один раз, затем начала катиться. Таша позвала Джорла и Сьюзит, которые с лаем пристроились рядом с ними. Открытое пространство вокруг Оранжереи уступило место узким улочкам. Вокруг них сомкнулись ярко раскрашенные дома, магазины и таверны.
— Вы удивлены собачьими упряжками, — сказал Олик. — Им всегда отдавали предпочтение в Среднем Городе. Расстояния здесь невелики, а звери универсальны. Полную стаю, вроде этой, можно разбить на небольшие упряжки для карет поменьше или даже отправить по поручениям одних, следуя маршрутам, которые они выучили наизусть. Уверяю вас, без своих собак город осиротеет.
— Мы возвращаемся на «Чатранд», сир? — спросила его Таша.
— Я, конечно, надеюсь, что некоторые из вас вернутся, — сказал принц. — Но сначала поедем со мной в Верхний Город. На данный момент нет более безопасного места.
Они с грохотом проехали по мосту через пенящийся Мей, затем поднялись по извилистой дороге на холм. Длому поворачивались в их сторону и долго не отводили взгляда. Продавцы цветов, протягивающие букеты и называющие цены, опускали руки и изумленно глазели на человеческие лица.
В Среднем Городе жизнь явно была лучше. Дороги были менее изрыты колдобинами, сады менее заросли сорняками. Пазелу не попалось на глаза ни одного заброшенного дома, хотя кое-где разбитое окно сиротливо смотрело на улицу, или осыпающаяся стена выглядела скорее залатанной, чем отремонтированной. Но такие недостатки были ничем по сравнению с разрушенным Нижним Городом.
— Это действительно другой мир, — сказал Чедфеллоу, наклоняясь, чтобы заглянуть в окно. — Я почти не вижу голодающих — но, интересно, узнаю ли я об этом по лицу длому?
Принц с тоской посмотрел на Чедфеллоу.
— Голодный ребенок выглядит совершенно одинаково, будь то человек или длому, — сказал он. — Что касается Среднего Города: да, это другой мир. Это ядро, до которого сократился Масалым, но, боюсь, скоро он сократится еще больше. Здесь есть еда, как раз достаточно. И есть безопасность от нападения извне, пока течет река, а стражники поддерживают на стене видимость охраны. Но нигде в Масалыме нет ни довольства, ни покоя. У большинства жителей Среднего Города есть только одна цель: закрепиться в Верхнем, пополнить его маленькие, богатые ряды. Такие события, как внезапная вспышка нухзата, только заставляют их желать этого еще отчаяннее. И амбиции тех, кто уже живет в Верхнем Городе, состоят в том, чтобы забыть о нижних уровнях.
— Забыть о них, сир? — спросил Герцил.
— Они помнят Средний Город только как место, куда по́вара посылают за капустой, а дворецкого — за кормилицей, — сказал Олик. — Нижний город они вообще забыли. Считается не совсем уместным даже упоминать о нем, особенно в присутствии детей или во время еды.
— Я не понимаю, — сказала Таша. — Они не могут не думать об этом. Он сидит у них на коленях.
— Их колени спрятаны под столом изобилия, — сказал Олик.
Ибьен смущенно отвел взгляд.
Доктор Чедфеллоу нахмурился.
— Как такой порядок дел может продолжаться? — спросил он.
— В самом деле, как, — сказал принц. Он задернул занавески на окне кареты. — Фелтруп совершил великое дело, предупредив нас об этом корабле, — сказал он. — Если мы переживем следующие несколько дней, нам есть за что его поблагодарить. — Он улыбнулся Пазелу. — Вместе со всеми остальными в этой ночной цепочке.
— Ваше Высочество, — сказал Пазел, — как получилось, что теперь все вам повинуются? Это не может быть просто страхом Ваду́ перед законом, который защищает вашу семью.
— Совершенно верно, — сказал Олик. — Закон о семье должен держать Ваду́ в повиновении — в конце концов, у меня есть свидетель его покушения на мою жизнь, — но есть и более глубокая причина. Все очень просто: когда Во́роны прибудут в Масалым, у них будет либо Нилстоун, либо головы всех, кто его охранял. У Ваду́ нет выбора: он должен поймать Аруниса или провести остаток своих дней в бегстве от Макадры.