— И все же он был выкован здесь, в Дафвни-Под-Землей, — сказал принц. — Еще один признак того, что разделение наших двух миров приближается к концу.
— Каким образом Илдракин может облегчить поиск? — спросила Таша.
— Меч без усилий найдет чародея, — сказал Герцил, — пока Арунис держит при себе Фулбрича. Мне так и не удалось ранить мага, но я сделал порез на подбородке его слуги. И вот кое-что, о чем я никогда не говорил тебе, Таша: Илдракин поведет меня, как стрелка компаса, к любому врагу, чью кровь он пролил.
— А, — сказал принц, — значит это ищущий меч. Я и не знал, что они еще остались после сожжения Ибонской кузницы. Мы должны найти Илдракин, очевидно.
— И молиться, чтобы Арунис сохранил Фулбрича рядом с собой, — сказал Чедфеллоу. — Какой позор, что ты, по крайней мере, не порезал мизинец колдуна, Герцил.
Пазел вспомнил о сражении на нижней орудийной палубе, о том, как он освободил Аруниса, напав на него, и почувствовал, что сгорает от стыда. Все это из-за меня. Люди могут умереть из-за меня.
Внезапно он понял, что они приближаются к водопаду: его глубокий гром действительно нарастал в течение некоторого времени. Олик раздвинул занавески и свистнул один раз. Карета с грохотом остановилась.
Они выбрались наружу, и Пазел увидел, что они достигли подножия еще одного утеса. Этот был у́же других и всего около восьмидесяти футов высотой. Мей ручьем лился прямо рядом с ними. Порыв ветра обдал их прохладными, восхитительными брызгами.
Каскад падал в озеро, окаймленное высеченным камнем и окруженное узловатыми елями; слева от них Мей вытекал из озера, продолжая свой извилистый спуск к морю. Сердце Пазела екнуло, когда он увидел, как мальчик-длому, не выше его колена, бросился в бурлящую воду. Мальчик умеет плавать, подумал он, конечно, умеет, и Пазел увидел, что озеро было полно мальчиков, да и девочек тоже, и никто из них нисколько не боялся реки.
Но дети начали кричать, увидев людей.
— Нет времени купаться, мистер Паткендл, — сказал Олик. — Сюда, пожалуйста.
Улица вела в туннель в стене утеса, тщательно охраняемый и запечатанный железными воротами. Но принц направлялся к бассейну, и теперь Пазел увидел, что между ним и скалой, очень близко к самому водопаду, проходит узкая дорожка. Один из охранников побежал впереди Олика и отпер маленькую дверь, вделанную в скалу.
Охранник широко открыл дверь и придержал ее:
— Сегодня много подъемов, сир.
Олик кивнул и повел их (как мастифов, так и людей) в коридор — короткий и не такой темный, как ожидал Пазел, потому что в камне были вырезаны световые шахты. В конце прохода находились две круглые стальные платформы, каждая размером с небольшой патио. Эти платформы были прикреплены к стене прохода в двух местах толстыми балками, которые исчезали в пазах, и перед каждой было большое металлическое колесо, установленное на камне. Принц быстро ступил на одну из них и сделал знак своим спутникам сделать то же самое. Когда все они столпились на платформе, Олик кивнул ожидавшему охраннику. Мужчина крутанул колесо, и где-то наверху послышался грохот и позвякивание цепей. Пазел посмотрел вверх: прямая шахта, вырезанная в точности по форме платформы.
— Следите за лапами собак, Таша, — сказал принц, и затем платформа начала подниматься.
— Вода, опять, — сказал Герцил.
— Конечно, — подтвердил принц. — Храповики, шкивы, колесо за водопадом. Большинство граждан пользуются туннелем; эти лифты предназначены для членов королевской семьи и других инвалидов.
Подъем был быстрым; не успел Пазел опомниться, как дневной свет ударил ему прямо в лицо. Платформа поднималась прямо из земли. Когда их ноги поравнялись с верхом шахты, платформа с лязгом остановилась.
— Добро пожаловать в Верхний Город, — сказал принц.
Оказавшись под ярким солнцем, Пазел почувствовал, что дрожит от благоговейного трепета. Они находились в похожем на беседку сооружении в центре большой площади, построенной вокруг изгиба Мей. Стройные деревья с перистыми кронами раскачивались на ветру. Их окружали клумбы с белыми и пурпурными цветами, пчелы и колибри сражались за нектар.
За садами раскинулся Верхний Город, похожий на шкатулку с драгоценностями. Пазел никогда не видел Мейский Холм, знаменитый район Этерхорд, где выросла Таша, но он спросил себя, может ли сравниться даже его сказочное богатство с этим. Каждое здание было высоким, с узкими окнами, которые блестели, как сахарная глазурь, и шпилями, которые тянулись к небу. Там были четырех- и даже пятиэтажные особняки с огромными мраморными колоннами и внушительными воротами. Там были парящие хрустальные храмы, и мосты через бурлящий Мей, и другие мосты, которые перепрыгивали с одного здания на другое. Прямо у их ног начинался великолепный бульвар, вымощенный керамической плиткой глубокого красновато-коричневого цвета. Он тянулся через весь Верхний Город, как ковер, и заканчивался примерно в трех милях от того места, где они стояли, у захватывающего дух здания. Это была пирамида с плоской верхушкой, как будто вершину срезали ножом. За исключением длинных рядов окон на разных уровнях, все здание, казалось, было сделано из латуни. Сторона, обращенная к солнцу, почти ослепляла.