Но слух оказался правдой. Алхимики уже положили семь клинков из костей эгуара к ногам императора. Один он оставил себе, а остальные раздал своим генералам. Сначала они казались просто диковинками, но позже что-то проснулось в клинках, и они начали шептать: Впусти меня, впусти меня в свою душу, и я ее усовершенствую. По крайней мере, так император рассказал об этом ощущении моему отцу на смертном ложе.
Клинки давали нашим генералам такую силу в бою, какой не видели со времен Падших Принцев. Но этот вкус силы пробудил ненасытный голод в хранителях клинка. Император потребовал дополнительного оружия, более темных инструментов. Конечно, тогда он не был всемогущим. Великая Ассамблея Длому выступила против него, как и Совет Магов Бали Адро. Даже его собственная семья почувствовала опасность и убеждала его остановиться. Но он не остановился. Вместо этого он нашел тайных партнеров, криминальных партнеров, обладающих богатством и желанием работать в тени. Я имею в виду Воронов, конечно.
Пазел со вздохом откинулся на спинку сидения:
— Вороны. Так вот как они пришли к власти?
Олик кивнул:
— Они были почти побеждены, после того как отправили Аруниса искать Нилстоун. Но они справились с задачей императора. Было доставлено больше клинков, захвачено больше власти, и вскоре наша жажда власти отбросила все предостережения в сторону. Могила-Яма превратилась в карьер. Кости и зубы эгуара тоннами доставлялись в Боевые Кузницы, где выковывались самые отвратительные клинки из всех возможных. Плаз-Клинки, так мы назвали их: завоевывающие клинки. Они сделали нас непобедимыми, на какое-то время. Наши армии распространились по соседним землям, наводнили их. Платазкра, Бесконечное завоевание, стало одновременно нашим девизом и нашей целью.
Стоит ли удивляться, что мы не заметили, как нас самих завоевали? Вороны, и прежде всего Макадра, стали незаменимыми для короны. Мало-помалу они вышли на свет. Одно тайное убийство за другим, и они устранили тех, кто стоял у них на пути.
— Но это еще не самое худшее, — сказал Ибьен. — Сир, вы должны рассказать им о человеческих существах.
— Да, — сказал Герцил, — я хотел бы знать, какую роль мы сыграли в этой истории.
— Великую, как оказалось, — сказал Олик. — Чума человеческого разума только начиналась, в виде крошечных вспышек, которые мы предпочли игнорировать. Но ни людям, ни неммоцианцам, ни атрангам, ни селкам никогда не доверяли Плаз-Клинки. Только длому. И поскольку власть была в руках длому, казалось легко и заманчиво еще больше раздвинуть расы. Мы были могущественными, нас боялись. Они были более худыми и потрепанными, а их голодные глаза мешали наслаждаться нашей добычей.
Поскольку люди были самыми многочисленными, они доставляли нам наибольшее беспокойство. Мы начали жить обособленно, все больше и больше, и ограничивать людей трудом, который презирали: каторжным трудом. Мы заставили их строить наши корабли, ковать наши доспехи, маршировать позади нас в качестве вассалов в наших боевых обозах. Прошло совсем немного времени, прежде чем служба превратилась в прямое рабство.
— Значит, мы были рабами до того, как стали животными, — сказал Чедфеллоу. Именно это наши потенциальные убийцы имели в виду под Старыми Грехами?
— Да, — сказал принц. — Рабство, а позже отрицание чумы. Все это время болезнь тол-ченни распространялась: разрушенная деревня здесь, водоворот паники там. И мы, длому, опьяненные завоеванием, какими бы мы ни были, не могли заставить себя обратить на это внимание.
— Но люди, конечно, обращали. Первые восстания произошли на границах земель рабов, и они были жестоко подавлены — города были стерты с лица земли, заключенных согнали со скал на острия копий. И все же мы боялись. Мы воображали, что все люди желают нам смерти, даже те, кто клялся в своей верности. Этот ужас усилился из-за новых потерь на поле боя. Плаз-Клинки начали распадаться, разлагаться. Их владельцы стали иррационально подозрительными, обвиняя друг друга в проделках, проклятиях и воровстве. Они убивали друг друга, один длому жаждал крови другого, особенно если тот казалось менее испорченным. Некоторые даже пали от рук наших врагов: у командира карисканцев, напавших на ваш корабль, был Плаз-Нож. Я полагаю, он использовал его, чтобы придать силу своим солдатам.
— Сколько их было, хранителей этих клинков? — спросил Пазел.
— Несколько сотен во всей империи, — сказал Олик. — Некоторые были второстепенными фигурами, как советник Ваду́. Другие действительно ходили по земле как Боги — безумные Боги, ослепленные и больные. Они не могли успокоиться. Они обескровили имперскую казну досуха. Военные Кузницы пылали днем и ночью; некоторые были охвачены собственным пламенем или взорвались, и целые районы Бали Адро были опустошены.