— Ты прав, — сказал Нипс. Но выражение его лица было затравленным. Смолбои с тревогой посмотрели на своих друзей. Таша обнаружила, что не может говорить. Лицо Марилы превратилось в маску.
— Это может быть не так просто, как вы думаете, — сказал Герцил. — Парни, давайте посидим молча и подумаем, по крайней мере, до тех пор, пока мы все не вернемся на «Чатранд».
— Но Герцил, — сказал Пазел, — мы уже...
— Прислушайтесь к его словам! — прохрипела Оггоск с внезапной горячностью. Смолбои вздрогнули; Энсил уставилась на нее с большим беспокойством. Фелтруп перевел взгляд с Оггоск на Ташу и обратно. Он потер лапы друг о друга, перед его лицом расплылось пятно.
Мистер Теггац приготовил чан со свининой и тушеными змей-бобами. Еда имела удивительный вкус, но из бобов вытекло что-то вроде желатина, и вся еда в чане превратилась в полупрозрачную массу. Его помощники-смолбои подали ее в виде качающегося грязного пудинга, и команда проглотила его без комментариев. Они не удивлялись ничему.
Кок оставил несколько порций для молодежи и Герцила, но никто из них не был голоден. Они тихо сидели в большой каюте, которая не изменилась, если не считать плесени в кладовой, в то время как повсюду на корабле сотни мужчин трудились, кричали, стучали кулаками, перетаскивали ящики, уговаривая животных и проклиная «рыбоглазых уродов». Их заразил страх длому. Каждый человек на борту знал, что они убегают от какой-то смертельной угрозы.
Таша знала, что капитан Роуз заставит их заниматься этим всю ночь и весь следующий день. Даже после спуска на воду работа продолжится: ниже ватерлинии экипаж продолжит перекладывать и закреплять припасы при свете ламп на всем пути через залив. И если эта работа когда-либо будет выполнена, останется всего-навсего перепроверить сорок миль канатов и просмолить их от сырости; заделать швы; смазать маслом цепи, колесные блоки и насосные механизмы; обрезать и заштопать запасные паруса; починить крышки люков и укрепить пиллерсы; обустроить около пятидесяти новых животных, а также почистить, вымыть и обильно накормить двух угрюмых авгронгов.
Герцил был прав — как и Пазел. Лучше было больше не разговаривать там, на вершине города, где не к чему было прикоснуться, не было плесени, которую можно было бы стереть, не было мелких дел, за которыми можно было бы спрятаться. И все же все они знали, что принесет утро. Нипс складывал свою одежду в мешки. Герцил сидел на медвежьей шкуре и точил оружие. Пазел втирал масло в складки ботинок Таши.
Все были на взводе. Нипс и Марила препирались, когда вообще разговаривали, хотя, казалось, их никогда не разделяло расстояние больше вытянутой руки. Собаки лежали в глубоком трауре, не в силах вынести вида сумок и свертков, скопившихся у двери. Фелтруп сидел на подоконнике, вглядываясь в ночь.
Мистеру Фиффенгурту выпало нарушить молчание примерно в полночь, когда он, пошатываясь, вернулся с долгой рабочей смены и рухнул в адмиральское кресло. Пазел молча принес ему кружку фруктового пива — пенистого и черного. Они провели вечер, развивая в себе вкус к этому блюду.
Квартирмейстер сделал большой глоток.
— Роуз только что посвятил меня в план, — сказал он. — Это самая чертова игрв-в-прятки, о которой я когда-либо слышал. И я, хоть убей, не могу придумать идеи получше.
Он объяснил, что «Чатранд» должен ночью пересечь залив и высадить небольшой отряд, всего из трех или четырех человек, недалеко от того места, где изумрудный змей перевернул их маленькую лодку. Эти люди спрячут свою лодку, сами спрячутся глубоко в дюнах «и будут жить за счет проклятого Рином мула», в то время как «Чатранд» выйдет из пролива, повернет на запад и промчится вдоль внешней стороны Песчаной Стены добрых шестьдесят или восемьдесят миль. Там есть скалистые островки, похожие на те, что на мысе Ласунг. Тайное место. Каждый шестой день люди на Песчаной Стене будут взбираться на самую высокую дюну и искали зеркало-сигналы из Масалыма, который сообщат им, что все чисто. В тот же день «Чатранд» осторожно выберется из укрытия и вернется обратно вдоль песчаной стены, надеясь на соответствующий сигнал от десантной группы.
— И что потом? — спросила Таша.
— Потом? — пораженно переспросил Фиффенгурт. — Ну, потом мы придем и заберем вас, м'леди.
— Это план капитана?
Фиффенгурт долго смотрел на нее, его пальцы ласкали войлочные подлокотники кресла.
— Если Роуз попытается уплыть и оставить вас здесь, — сказал он, — я всажу ему нож в сердце. Вы понимаете меня, леди?
Как будто могло быть два способа понять подобное утверждение. Фиффенгурт осушил свою кружку и поднялся на ноги.