Пазел снова посмотрел на дверь. Внезапно она показалось угрожающей, похожей на ловушку, готовую сломать ногу невезучей собаке.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил он.
— Я считал своим долгом знать, — сказал Чедфеллоу, — и я бы сам сказал тебе раньше, если бы ты так сильно не старался меня избегать. В жизни, проведенной в дипломатических кругах, есть свои преимущества. Одно из них — возможность получить вознаграждение за услуги. У меня есть друг в Торговой Компании — хранитель записей и человек, одержимый магической архитектурой этого корабля. Вскоре после того, как я получил приказ явиться на «Чатранд» я у него побывал.
Чедфеллоу посмотрел на зеленую дверь:
— Он рассказал мне об этом. Этот портал не похож ни на один другой магический портал на этом корабле. Я думаю, это часть реликтового заклинания, заложенного еще до времен Эритусмы магами-корабелами, которые построили этот корабль для войны.
— Рамачни предупредил Ташу, чтобы она не открывала эту дверь, — сказал Пазел.
— Да, Герцил рассказал мне об этом, — сказал Чедфеллоу, — но я не Таша, верно?
Он положил руку на проржавевшую ручку. И Пазела внезапно затопили дурные предчувствия, откровенный страх.
— Не делай этого! — закричал он, схватив доктора за руку.
Чедфеллоу одарил его неприятной улыбкой:
— Какой ужас подстерегает нас там, в засаде?
— Питфайр, Игнус, нам обязательно это выяснять? Если Рамачни сказал не открывать ее, этого треклято достаточно!
— Обычно, да, — сказал Чедфеллоу, — но у меня есть не менее веская причина продолжить. Мне сказали, что поиск этой двери может оказаться ключом к нашему успеху — избавление мира от Нилстоуна, и, возможно, от Аруниса.
— Сказали? Кто?
— Рамачни, — ответил Чедфеллоу. Когда Пазел уставился на него, он добавил: — Это был сон, несколько месяцев назад, когда мы приближались к Брамиану.
Пазел быстро отвел взгляд.
— Ты не можешь доверять снам, — сказал он.
— О, но можем ли мы позволить себе их игнорировать?
— Ты совершенно чокнутый, — услышал Пазел свой голос. — Этот сон мог прийти от Аруниса. Мы знаем, что он проникал в умы людей.
— Слабых и больных, — сказал Чедфеллоу, — или ты считаешь меня одним из них?
Пазел отвернулся, на кончике его языка вертелась череда витиеватых ормалийских ругательств.
— Черт возьми, мне не хочется спорить, — сказал он наконец. — Просто держись подальше от этой двери, где бы она ни оказалась. Рамачни не предупреждал Ташу ни через какой треклятый сон.
— Верно, — задумчиво произнес Чедфеллоу, — это было послание на луковой кожуре, так?
Не дожидаясь ответа, он пошел дальше. Через минуту Пазел поспешил за ним. Вскоре они добрались до входа в лазарет. Пазел слышал, как внутри кто-то стонет.
Доктор открыл дверь, но не вошел. Пазел заглянул внутрь и увидел, что кровати были почти заняты. Мужчины и смолбои посмотрели на него с несчастным видом — они держались за животы, склонившись над ведрами и сковородками. Двое или трое окликнули Чедфеллоу.
— Я сейчас вас осмотрю, — сказал доктор, обращаясь ко всей комнате. Затем он закрыл дверь и посмотрел на Пазела: — Тридцать пациентов. Вода на Турнирном Плацу была нечистой. Какой-то паразит, я полагаю.
— Мне жаль это слышать, — сказал Пазел, гадая, закончили ли они.
Чедфеллоу прислонился к стене коридора. Он печально посмотрел на Пазела:
— Видишь ли, я все еще заложник: на этот раз благополучия корабля. Рейн бесполезен. Я единственный надежный врач по эту сторону Правящего Моря. Я имею в виду, единственный врач-человек.
— И ты уверен, что надежный, — сказал Пазел, отводя взгляд.
Голос Чедфеллоу стал жестким:
— Я знаю, о чем ты думаешь: если Арунис не будет остановлен и Нилстоун не будет возвращен, не будет иметь никакого значения, будут ли эти люди жить или умрут. Это правда. Но мой собственный выбор не между победой над Арунисом и спасением этих душ. Это выбор между уверенностью в спасении жизней здесь и небольшим шансом на то, что я буду решающим образом полезен там, в экспедиции.
— Рад знать, насколько тщательно ты все взвесил.
Судорога раздражения пробежала по лицу Чедфеллоу; затем он смирился.
— Ты будешь верить во все, что хочешь, — сказал он. — Возможно, я мог бы изменить твое мнение, но я бы предпочел, чтобы ты принял решение самостоятельно. Это всегда было моей целью: дать тебе свободу думать самостоятельно, и все инструменты, которые я мог использовать, чтобы сделать мышление более эффективным.