— Миледи, — сказал Фелтруп, — я пойду с вами в горы.
Ошеломленная Таша повернулась к нему. Храбрость маленького существа, преданность.
— Если мы пойдем, — сказала она, — ты должен остаться, милая крыса.
— Нет! — Фелтруп закружился по кругу. — Я не хочу оставаться здесь один! Я не могу справиться с этим, с этим огромным подлым кораблем, без вас и других рядом со мной!
— Ты будешь не один, — сказала Таша. — У тебя будут Фиффенгурт, Джорл и Сьюзит. И независимо от того, уйдем мы или останемся, тебе придется поработать. Кто-то должен найти икшель и заключить мир. И есть кое-что еще: ты должен видеть для нас сны, Фелтруп. Вот как ты будешь путешествовать с этого момента. Кто знает? Может быть, таким образом ты найдешь Рамачни и приведешь его к нам.
— Рамачни всегда трудно найти, — сказал Фелтруп.
— Ты нашел Пазела Долдура, — сказала Таша.
В черных глазах Фелтрупа засиял огонек:
— Там было чудесно, в Орфуин-клубе, среди ученых. Я почему-то чувствовал себя с ними как дома, даже с тем, кто сказал мне уйти и съесть торт.
Внезапно пол вздыбился. «Чатранд» накренился: медленный, скребущий крен на левый борт, сопровождаемый стоном бревен, скрипом винтов, проклятиями сверху и снизу. Таша и Фелтруп выбрались в большую каюту.
— Мы на плаву, — сказал Нипс, вытирая пиво с пола. — Кредек, им предстоит многое сделать для восстановления баланса.
— Давайте поднимемся туда, — сказала Марила.
Трое молодых людей вышли из большой каюты. Они встретили Пазела на Серебряной Лестнице и вместе поднялись на верхнюю палубу. Было очень темно, но даже при тусклом свете лампы они могли видеть, что многое изменилось. Внутренняя стенка причала была отодвинута, и шлюзы широко открылись. Реке позволили снова влиться в большой бассейн, и «Чатранд», как и сказал Нипс, наконец-то оказался на плаву. Скрипели швартовные канаты, трапы качались на петлях.
Внезапно с трудом Таша подавила крик. Два существа неслись к ним из середины корабля. Они были одеты в лохмотья, которые натянули потуже, защищаясь от вечернего ветра; их руки были тонкими, как кости, и бесцветными. Один был в капюшоне, а на другом была старинная фуражка Торговой Службы. Но ни у одной из фигур не было лица. Это было ужасно: лицевые части их голов просто расплылись, превратились в ничто. Она схватила Пазела за руку:
— Ты их не видишь, верно?
— Кого, Таша?
Она прекрасно знала, что это призраки. Она видела их при дневном свете, эти тени бывших капитанов Великого Корабля. Но при дневном свете они выглядели как люди — старые, странные, может быть, сумасшедшие, но люди. Только одурманенная блане́, сама близкая к смерти, она видела их в таком виде. Видение, которое она месяцами пыталась забыть.
Две фигуры направлялись прямо к ней. Таша отступила назад, чувствуя исходящий от них холод на расстоянии нескольких ярдов.
— Герцогиня! — выдохнула фигура в фуражке.
— Не я, — сказала Таша.
— Слепой дурак, — прошипела фигура в капюшоне своему спутнику. — Ведьма в каюте со своим ребенком. Сейчас ты стоишь перед нашей госпожой, так что говори вежливо.
Ее друзья разговаривали, их голоса были где-то далеко.
— Я не ваша госпожа, — сказала она. Затем добавила, немного смелее: — Я не хочу, чтобы вы были рядом со мной. Отправляйтесь на покой или в то место, которому принадлежите.
— Мы принадлежим животу ночи, — сказал призрак в капюшоне, придвигая свое не-лицо ближе к ней. — Мы — хлеб нерожденных, молоко, которое они будут пить в свои первые часы. Вы удерживаете нас здесь, госпожа — вы и Рыжий Зверь. Как вы можете приказывать нам уходить отсюда, пока держите в руке наши цепи?
— Иди к нему! — крикнула фигура в фуражке. — Иди к Роузу и помоги ему встретить свою гибель лицом к лицу! Иди сейчас же, девочка, пока не стало слишком поздно!
Фигура в фуражке повернулась к спутнику, возмущенная тем, что тот взял такой тон с «нашей госпожой». Они начали препираться, звук был похож на проливной дождь. Таша повернулась и побежала к правому борту, увлекая за собой своих друзей. Внезапно другой призрак поднялся из-за стеклянной перегородки слева от них и целенаправленно зашаркал к ней. Она не собиралась не обращать на них внимания. И, возможно, ей не следовало: Оггоск тоже пыталась рассказать им что-то о Роузе, когда поделилась этим письмом.
— Идите за мной, — сказала Таша остальным и направилась прямо к капитанской двери под квартердеком. Но когда они приблизились к ней, появился сержант Хаддисмал, хмурившийся от какой-то своей мысли. При виде их он сразу же насторожился и остановился в дверях, преграждая им путь.