Неда яростно жевала. Ты должна была заговорить. Ты могла бы предупредить Кайера Виспека, пока не стало слишком поздно. Ибо слова Малаброна несли в себе эхо зловещих мыслей. Они напоминали ересь, которую некогда проповедовал Шаггат Несс.
Она съежилась, притворившись, что у нее во рту какая-то кость или хрящ. Я не могла этого сделать. Ни для кого из них. Им потребовалось пять лет, чтобы поверить ей, сфванцкору иностранного происхождения, что само по себе было почти ересью. Пять лет, и весь гнев и мудрость Отца на ее стороне. Как она могла признаться, что в ответ не доверяла им — даже только одному из них? Как она могла донести на брата?
— Неда?
Пазел пристально смотрел на нее. Дьяволы, я должна быть с ним осторожной! Ибо взгляд ее родного брата был пронзительным. Даже сейчас он мог читать ее лучше, чем Виспек или Джалантри.
Она изо всех сил попыталась успокоиться. Неуверенным движением Пазел потянулся к ее локтю.
— Не прикасайся к ней, — сказал Кайер Виспек.
Пазел подпрыгнул и бросил на него взгляд:
— Я просто...
— Выращен сфванцкором, — сказал Джалантри, глядя на Пазела со смесью веселья и презрения. — Теперь я понимаю, почему Отец не хотел, чтобы вы двое встречались, сестра. Он знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.
— Послушай меня, — сказал Кайер Виспек Пазелу. — Та, что перед тобой, больше не ормали, больше не Неда Паткендл. Я не ожидаю, что тебе будет легко это понять, но знай, что каждый родитель, брат или сестра сфванцкора столкнулись с такой же потерей.
— С такой же, ага? — спросил Пазел, сверкнув глазами. — Я не видел свою семью почти шесть треклятых лет.
— Неда покинула твою семью, — сказал Кайер Виспек. — Она стала Недой Играэл, Недой Феникс-Пламя. И она переродилась — теперь он живет, чтобы служить Великой Семье Мзитрин и сфванцкорам. Если ты это запомнишь, я могу разрешить вам двоим поговорить.
— Разрешите нам? — воскликнул Пазел, как будто не мог поверить своим ушам. — Она моя сестра! Неда, это то, чего ты хочешь?
Неда держалась очень тихо. Взгляды всех мужчин были устремлены на нее. С торжественной интонацией в своих словах она сказала:
— Мое прошлое не имеет значения. Я сфванцкор, хранитель Старой Веры, враг дьяволов, друг Невидимых. Предыдущая жизнь была игрой понарошку. Я могу вспомнить эту игру, но теперь я выросла и больше не хочу в нее играть.
— Так говорит наша сестра в полноте своего выбора, — сказал Кайер Виспек. — Ты должен принять ее решение, иначе серьезно ее оскорбишь. Это твое желание?
Пазел посмотрел на взрослого мужчину, и его темные глаза сверкнули гневом. Но он придержал язык.
Кайер наблюдал за ним еще мгновение, как будто отмечая источник будущей опасности. Затем, снова повернувшись к Герцилу, он сказал:
— Есть еще кое-что, что я хотел бы знать. В какую страну мы попали, где людей убивают под знаменем бесконечных завоеваний? Кто эти черные существа с серебряными глазами? И где же люди? Мы встречались только с жалкими дикарями, едва ли лучше зверей.
Когда рассказ был закончен, Неда почувствовала себя раненой. Как будто на ее тело обрушился какой-то сокрушительный удар, или какой-то яд или микроб проник в нее, украл силу и затуманил разум. Она поверила Герцилу; его голос был слишком взволнованным и кровоточащим, чтобы быть притворным, — и она видела людей, которых он назвал тол-ченни, и которых с самого начала считала слабоумными. Но чума безмозглости. Она присела на корточки у огня, сжав кулаки. Защитите нас в этот наш черный час, взмолилась она. Защитите нас, чтобы мы могли напоить Алифрос благословениями вашей воли. Она обратилась с молитвой к Невидимым, Безымянным Существам в горах Хоэлед за пределами мира. Но заботятся ли Безымянные об этих странных Южных землях, или их взор устремлен куда-то еще? Это был тревожный вопрос и, вероятно, запрещенный.
Герцил посмотрел на небо.
— Наступает рассвет, — сказал он. — Пазел и я должны вернуться к нашим товарищам по кораблю. И вы трое должны сделать свой выбор, потому что я ожидаю увидеть приближающуюся лодку с «Чатранда» в то время, когда мы доберемся до них.
— Выбор? — сказала Неда, и в ней снова поднялась горечь. — Что это за выбор? Вернуться на ваш корабль и быть закованным в кандалы или остаться здесь и голодать?
— Мы не будем делать ни того, ни другого, — сказал Джалантри, — не так ли, Кайер Виспек?
Старший сфванцкор поджал губы и задумчиво покачал головой.