Внизу лежал Даниэль, заложив руки за голову. – Боже всемогущий! Что же ему делать, если она надумает ехать в Кентукки навестить женщину, которая дала ей жизнь. Эта мысль не давала ему заснуть. Затем, внезапно сильно выругавшись, он опустил ноги на пол и сел, уперев локти в колени и обхватив руками подбородок. Если она решится ехать, то единственное, что ему остается, это попытаться решить эту проблему так, чтобы поехать с ней, а затем привезти обратно в родной дом.
Образ Мерси, стоящей рядом с Майком, возник у него перед глазами. Любит ли Майк ее? Конечно, любит! Как он может не любить такую прекрасную женщину, как Мерси? Он видел, как Белинда Миллер глазела на Майка, пытаясь завлечь его так же, как и самого Даниэля, но Майк не обращал на нее внимания. А так как в городке было немного незамужних женщин, то значит, Майк влюблен в кого-то еще. Он был нормальный, здоровый мужчина и, естественно, хотел иметь свою женщину.
Майк был хорошим человеком, но мысли о нем и Мерси заставляли Даниэля искать в нем хоть какие-то недостатки. Мерси нужен более сильный мужчина, чем Майк. Черт побери! Если Мерси прикажет прыгнуть в огонь, он прыгнет, а потом она перестанет его уважать, и ее жизнь станет жалкой.
«Черт возьми, какая несправедливость», – думал Даниэль. Он любил женщину, которая считала его своим братом в течение восемнадцати лет. Он мог бы остаться в Арканзасе с Эми и Рейном Телман и избавил бы себя от всего этого. Теперь Даниэль понимал, как глубоки были чувства Фаруэя Куила к Либерти. Он любил Мерси. Ему хотелось всегда находиться рядом, нежно любить, быть любимым, жить ради нее и их детей.
Сердце Даниэля сжалось. Он сидел на краешке кровати, пока его ноги не занемели и стали холодными, опять лег, перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку и попытался заснуть, чтобы хоть на некоторое время забыть о своих проблемах.
В отеле Винсенса Элеонора Маккартни лежала в объятиях мужа, потирая пятки своих стройных ног о его ноги.
– Ты спишь?
– Нет, моя девочка. Кто может уснуть, когда его так ласкают и надоедают нежными поцелуями?
– Надоедают, ты сказал? Мужчина, ты еще не знаешь, что такое надоедать. – Она передразнила шотландский акцент Гевина и перекинула ноги через его бедро.
– Нора, девочка, – заворчал муж. – Лучше не искушай медведя, а то он прижмет тебя к кровати.
– Гевин, дорогой, ты же знаешь, что этим меня не испугаешь. Я так счастлива.
– Отчего же тебе не быть счастливой? Я – самый лучший мужчина по эту сторону Аллеганских гор.
– Ты, надутый шотландец? – она счастливо рассмеялась и прильнула к мужу, положив локти ему на грудь. Элеонора осыпала его лицо множеством поцелуев, на что он бурно реагировал.
– Я хочу тебе что-то сказать.
– Говори, пока я в состоянии слушать.
– Теннеси призналась, что положила на Майка глаз, – довольно усмехнулся Гевин, уверенный, что раскрыл ее секрет.
– Она на него, а он на нее, но речь не об этом, умница ты мой.
– Как можно так много думать о Теннеси и Майке? У тебя есть муж, чтобы о нем думать.
– Я не слепая. Он ищет любой повод для встречи, а она вся вспыхивает и лишается речи, когда Майк находится рядом, но я о другом.
– Слушаю, любовь моя.
– Я люблю тебя. Я уже говорила об этом сегодня?
– Да, но можешь повторить еще раз.
– Мы женаты уже десять лет, Гевин. Сейчас я люблю тебя больше, чем тогда, когда вы с Рейном привезли меня в Белле Пойнт, чтобы выдать замуж за Билла Бредфорда.
– Да. Ты более, о чем я мог мечтать.
– Думаю, ты разочарован тем, что у нас нет детей, – кротко проговорила она.
– Так Богу угодно. Здесь некого винить. У меня есть кое-что лучше, прямо здесь.
– Гевин... я думаю у нас будет...
– Ты думаешь...?
– Я думаю, что у нас будет ребенок.
Гевин замолчал, учащенно вдыхая воздух, затем шумно выдохнул.
– О Боже! О чем ты говоришь?
– Я думаю, что у нас будет ребенок, – медленно проговорила она, делая паузу между словами.
– Ты уверена?
– Конечно. Прежде чем сказать, я поговорила с акушеркой.
– О, девочка! Любимая! Это же великолепно! А это не опасно для тебя? – забеспокоился он.
– Глупости, мне всего лишь тридцать три. Некоторые женщины рожают детей в сорок и старше.
– Но... я всегда так сильно любил тебя. Я же мог навредить!
– Нет. Я и об этом спросила акушерку. Она сказала, что можно без опасений ублажать тебя до последнего месяца, – усмехнулась Элеонора.
Гевин нежно обнял маленькое тело своей жены.
– Ты и наш будущий ребенок – это предел моих мечтаний. Я так люблю тебя, моя малышка. Ты мое сердце и душа.
– И я люблю тебя, мой огромный, прекрасный муж. К следующему рождеству у нас будет крошка. Как звали твоего отца?
– Чарльз?
– Чарли Маккартни, – проговорила Элеонора, уткнувшись ему в шею. – Как это звучит? – Она приподнялась, чтобы заглянуть в его глаза. Свет луны освещал лицо мужа. Элеонора могла видеть, как сверкали слезинки в его глазах. – Я хочу вернуться домой, мой любимый, и ждать появления нашего сына. Но сегодня ночью ты должен любить меня лучше, чем всех этих высокооплачиваемых проституток в Новом Орлеане.
ГЛАВА 4
Даниэль провел бессонную ночь. Он встал еще до рассвета и спустился в сарай, где почистил своего коня и кобылу, которая возила легкую повозку. Дрозд сидел и наблюдал за ним. В сарай пришел Джим, чтобы подоить корову.
– Как дела, Джим!
– Нормально, миста Дэн. Вы хотите, чтобы я начал пахать?
– Если тот участок за холмами уже просох, можешь начинать. С семенами все в порядке?
– Да, миста Фарр привязал мешки к потолку, чтобы крысы не добрались туда.
– Я пошлю Джаспера и его ребят помочь тебе, когда они закончат свою пахоту. А пока, смажь колеса у той легкой повозки. Она может нам понадобиться.
– Уже смазаны, миста Дэн. Я собираюсь копать в саду. Миссис Куил вернется и спросит меня о саде. Она любит этот сад.
– Да, это точно.
– Миссис Куил будет очень переживать, если не будет сада.
– Она не приедет сюда, Джин.
– Не имеет значения. Мисс увидит, что сад растет, и скажет об этом миссис Куил.
– Ты не видел тут поблизости незнакомцев?
– Пару дней назад я видел тут двух бездельников. Но они только смотрели и ничего плохого не делали.
– Приглядывай тут, слышишь! Через день или два тут появятся парни, они будут искать белых, но тебя не тронут, не отправят на Юг. Ты все еще держишь Джерри связанным?
– Да, сэр. Приходится. Если развязать, обязательно убежит. Он еще более чокнулся. Ни на что не обращает внимания. Ест, спит, иногда становится буйным.
Даниэль положил руку на опущенное плечо негра.
– Я знаю, как тяжело тебе видеть его таким. Он когда-нибудь говорит разумно?
– Иногда смотрит на меня и понимает, что я его папа. Иногда, правда, считает меня своей мамой и с трудом осознает все происходящее, Миста Дэн.
– Да, нелегко вам. Но боюсь, если он освободится, то может напугать кого-нибудь, и его пристрелят.
– Да, сэр. Я знаю это. Он может причинить кому-нибудь вред.
– Я думал отгородить угол в твоем домике для него, чтобы не держать парня в кандалах. Джерри большой и сильный и может убить тебя, когда у него будет очередной припадок.
– Я слежу за этим. Я хорошо слежу. Когда вижу, что он идет, то отхожу в сторону.
– Будь осторожен. Если произойдет нечто такое, с чем ты не справишься, дай мне знать, мы вместе что-нибудь придумаем.
– Джерри – мой сын, миста Дэн. – Плечи старика опустились еще ниже. – Я не позволю ему убить меня, ведь он останется совсем один.
– Как насчет кур сегодня к ужину? Ощипи одну для себя и Джерри, а другую для мисс Мерси. Может быть, она приготовит клецки к курице.
По лицу старика разлилась довольная улыбка.
– Хорошо, миста Дэн.