– Если ты не скажешь «да», к ночи сестра будет чувствовать себя хуже собаки, которая укусила за задницу скунса. Начинайте венчание, брат Фарли.
– А?
– Начинайте венчание! – заорал Ленни.
– Так бы сразу и сказал.
Священник открыл старую Библию в деревянном переплете, стараясь не выронить вложенные в нее сухие цветы, послюнил палец и перевернул страницу. Наконец, он принял подобающую позу и посмотрел сначала на Мерси, а потом на Даниэля.
– Дорогие влюбленные... – громкий голос брата Фарли гулко раздавался в закрытой комнате, как будто они были такие же глухие как и он.
– Дэнни, прости, что они заставляют тебя это сделать, – выдавила из себя Мерси.
– Ладно, милая. Все в порядке.
– Мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить этого мужчину... как вас зовут, мистер?
– Даниэль Фелпс.
– А?
– Даниэль Фелпс!
– Чтобы соединить этого мужчину, Рандала Фелпса, с этой женщиной, Эстер Бакстер, в святом браке.
– Даниэль, брат Фарли, – ухмыльнулся Берни.
– Даниэль, ты сказал? Соединить этого человека, Даниэля Фелпса и эту женщину Эстер Бакстер в святом браке.
Мерси смотрела Даниэлю прямо в глаза. По ее щекам катились слезы. Сердце словно сжала ледяная рука. День, который должен был стать самым счастливым в ее жизни, превратился в кошмар. Даниэля силой заставили взять ее в жены. Никогда уже у нее не будет шанса завоевать его любовь. Он будет ненавидеть ее всю жизнь.
– Даниэль Фелпс, хотите ли вы взять в жены эту женщину, заботиться о ней, быть вместе в радости и горе, пока смерть не разлучит вас?
Даниэль смотрел на отчаянное лицо Мерси. Одно лишь мгновение он хотел сказать «нет». Но Берни, будто предвидя это, немного пододвинул змею к Мерси.
«Милая моя, любимая». В груди он ощущал какую-то каменную глыбу вместо сердца. Так сильно любить и вдруг потерять! Он выжидал, надеясь, что она сама сделает свой выбор после возвращения в Куил Стейшн.
Ему не хотелось, чтобы она любила его из чувства благодарности: как же тогда быть с любовью от всего сердца? За несколько минут от него требовали решения, которое поменяет всю их жизнь.
– Ты будешь отвечать или нет? – бросил из-за его спины Ленни, потянув для убедительности за петлю.
– Да, – тихо ответил Даниэль.
– Говорите громче! Что вы сказали? – спросил священник.
– Я сказал «да».
– А?
– Он сказал «да», – прокричал Берни.
– Я так и думал, – фыркнул Брат Фарли равнодушно переводя взгляд на Мерси. Хочешь ли ты, Эстер Бакстер, взять в мужья Даниэля Фелпса? Обещаешь ли ты любить его, повиноваться ему, быть вместе с ним в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?
Мерси видела, с какой любовью и сожалением смотрит на нее Даниэль. Ее губы слегка раздвинулись и независимо от нее вырвались слова.
– Обещаю.
– Что ты сказала? Хватит мямлить. Ты берешь его в мужья или нет?
– Я сказала, что беру! – сердито прокричала Мерси.
– Объявляю вас мужем и женой, – Брат Фарли закрыл книгу, взял свою шляпу и одел ее на голову. – Брачное свидетельство уже готово. Я оставлю его в фургоне. Поставьте здесь свою подпись, мистер, и не думайте, что все это не взаправду. У меня, как у священника, есть законное право обвенчать вас. Мои бумаги были выданы мне в церкви в Кун Холлоу.
– Премного тебе благодарен, брат. Мы знали, что можем рассчитывать на тебя, – сказал Берни.
– Что ты сказал?
– Ничего.
– Нашей родне не стоит об этом рассказывать, – громко произнес Ленни.
– Не буду огорчать их, – согласился священник. Он посмотрел на Берни. – А теперь выкинь отсюда эту проклятую змею. У тебя всегда было мозгов не больше, чем у блохи. Если бы ты позволил этой змее ужалить девочку, я бы вбил тебя в землю по самую задницу, – в другое время эти слова из уст священника рассмешили бы Мерси. Но, потрясенная происшедшим, она даже не поняла их.
– Да, сэр, – кротко молвил Берни. Брат Фарли, вышел через заднюю дверь. Берни поднес змею к выходу, выбросил ее и выскочил сам. В это же самое время Ленни попятился к другой двери и, выскочив, захлопнул ее за собой.
Они остались одни. Секунду Мерси не двигалась, потом метнулась к Даниэлю, чтобы помочь ему развязать веревку. Она потянула за ее конец, взялась за скользящий узел, и петля ослабела. Даниэль снял ее с шеи и отбросил веревку на пол.
Все пережитое ими вырвалось наружу. Она бросилась в объятия Даниэля, из ее груди вырвались глубокие рыдания, нарушив тишину полутемной комнаты. Ее душа протестовала против того, что случилось с ней. Слезы ручьем катились из глаз Мерси. Она крепко обняла Даниэля за шею и прижалась к нему, вся содрогаясь от рыданий. Мерси уже не могла остановиться. Она плакала и о себе, и о Даниэле.
Первый раз в своей жизни она была так побита и унижена.
– Ну же, милая, не плачь! Успокойся, сердце мое, – его голос звучал умоляюще, но она не успокаивалась. Стыд и унижение, испытанные ею: Даниэля заставили жениться на ней – были Мерси, как нож в самое сердце. Рыдания понемногу утихли, сменяясь слабыми всхлипываниями и стонами.
Чтобы увидеть ее лицо, он попытался немного отодвинуться.
– О, пожалуйста, не смотри на меня. Мне так стыдно! Прости меня! Я разрушила твою мечту. Ты не можешь... не можешь...
– Не могу что? Ты прости, что не смог уберечь тебя, как обещал. Но, неужели так плохо быть замужем за мной?
– Ты... не любишь меня, – в смятении выкрикнула она.
– Конечно, я люблю тебя. Я всегда тебя любил. Его слова не успокоили Мерси. Лучше бы он их не произносил. Она знала, что нравится ему, он даже любит ее, но не так, как ей хотелось, а особой любовью сильного покровителя, как принято в хороших семьях мужчинам любить своих сестер.
Ее страдания только усилились.
– Я собираюсь свернуть этому мерзавцу шею за змею, – произнес Даниэль сиплым шепотом.
– Я ненавижу их! Лучше б они меня не находили.
– Все могло быть еще хуже.
– А что может быть еще хуже?
– Теперь, когда мы поженились, я отвечаю за тебя, а не они. После того, как ты встретишься со своей матерью, я увезу тебя домой, а они могут катиться ко всем чертям. Вытри глаза, дорогая. Ты и так потратила на этих типов слишком много слез.
– Дэнни! Как ты можешь быть таким спокойным? Таким рассудительным? В один прекрасный день ты можешь... захотеть жениться на ком-нибудь другом. И не сможешь! Я разрушила твою жизнь!
– А свою? Может, ты хочешь выйти замуж за кого-нибудь еще? За Майка? Ты любишь его? – он приподнял ее за подбородок и подождал, пока она не подняла на него глаза. Он должен знать это. Ожидая ее ответа, Даниэль чувствовал себя, точно он очутился на краю глубокой пропасти и несколько секунд, отведенные на ответ, решали его жизнь или смерть.
– Я люблю Майка? О небо, конечно, нет! Я люблю его, но так, как сестра любит брата. Он влюблен в Тенеси с тех самых пор, как Элеонора и Гевин привезли ее из Арканзаса. Ты что, не знал об этом?
– Нет, не знал, – долгая тишина повисла в доме. Они продолжали смотреть друг на друга.
– Она безнадежно любит его, но заставила меня поклясться ничего не говорить ему. Она решила, что он не захочет жениться на ней: ее мать из племени Шоуни.
– А как ты узнала, что Майк любит ее, мисс Всезнайка?
– Святая наивность! Вспомни, какие взгляды он бросает в ее сторону. О, мужчины! Вы иногда так слепы!
Даниэль улыбнулся, сначала уголками рта, а потом, не сдерживаясь, громко рассмеялся. Она отпрянула от него.
– Как ты можешь смеяться после всего, что произошло?
– Потому, что кое-что вспомнил. Ты только что обещала повиноваться мне.
На мгновенье она смутилась, но потом вдруг вспомнила:
– А, это? – она положила ладони ему на грудь.
– Священник забыл сказать, чтобы я поцеловал свою жену, – его голос звучал хрипло. – Ты не будешь возражать?
Она почувствовала возбуждение от его слов, но слабо попыталась остановить его. Однако все ее попытки ни к чему не привели, и она сказала первое, что пришло на ум.