- Вот и я думаю, зачем. В любом ведомстве есть интриги. Он первого патруля не нашел. Случайность? Первая группа должна бы проконсультировать вторую, нормальная практика. Он мог бы вступить в контакт с первой группой здесь, предупредить, что мы пропали. Не стал. Почему? Значит запретили. Командир первой тройки мне почему-то очень симпатизировал, про кольцо напомнил. Он не знал, что был второй патруль. Эдвин знает всех. У него есть какая-то своя логика. Хитрость с одиночной разведкой ему удалась. Я чувствовала, что не нужно мне ничего делать, что выходит за рамки поисков. То, что он до моих тайн докопался - это уже совсем паршиво.
- Он умненький, ну совсем, как ты когда-то, - попытался шутить Дмитрий. - Но каков! Его папа тебя знает. Эл, события просто крутятся вокруг тебя. Такая каша. Если он отцу скажет, что тебя видел?
- Как не крути, а придется сдавать его Ванхофферу. Ключи от каналов экстренной переброски только у него. Без ведома шефа отделения нам отсюда не уйти. И даже если уйдем из этого времени, то куда? А именно этого от нас и ждут. Да, положение. Он ведь не сказал точно время отправления, упрямый. Не бить же его действительно. Я бы на его месте тоже не сказала. Придется его сдавать, за одно узнаем, кто вызвал патруль.
- Что-то он там обронил по поводу честности Карла Ванхоффера.
Дмитрий поднес палец к губам и показал на свое ухо.
Диана тем временем возвращалась с новеньким сюртуком для Эдвина. Заметив его у окна в коридоре, она поспешила подойти и, всучив ему сюртук, заговорила тихо:
- Ваши деньги я положила в потайной карман.
- Спасибо.
- Бегите, я попробую их отвлечь. Я не скажу, что вы тут были, поговорю с дежурным, он тоже не скажет. Они не станут вас преследовать, это не в их интересах.
- Я не могу.
- Поймите, Эл не просто суровый человек, у нее иные взгляды на общечеловеческие принципы. Ради своих друзей, уходите, она вас не пощадит. Вы угрожаете ее людям и планам, она вас в клочья растерзает.
Эдвин вдруг улыбнулся.
- Вы как отец говорите. Я нервничал сильно. Тогда он и сказал: "Если почувствуешь, что запутался, или произошел сбой, кидайся прямо к ней. Не бойся, она поможет, она за своих горой стоит, горло перегрызет". Он считал, что я для них свой.
- Уходите, пожалуйста, Эдвин, я умоляю. Исчезните.
Она увидела тот же упрямый взгляд, которым он смотрел за столом.
- Это унизительно. Бежать.
- Эл не шутила. Если придет Ванхоффер, вам грозит высылка отсюда. Эдвин, вы не глупый, вы - ученый, а не патрульный, это видно. Скройтесь, и у вас появится шанс продолжить свою работу.
- Как вы собираетесь защитить меня?
- У меня есть, что им предложить, - тихо, но твердо сказала она. Потом достала из кармана ключ. - Прямо, потом по лестнице вниз, там черный ход, он ведет в переулок, из переулка на параллельную улицу и до скобяной лавки, там всегда стоит фиакр.
Эдвин двинулся по коридору, Диана сделал строгое лицо, подождала мгновение, собирая волю в кулак, и вошла в столовую. Эл и Дмитрий сидели рядышком, совсем близко, казалось, они заняты друг другом, как влюбленные. Эл что-то рисовала карандашом на листке бумаги, водила по одной линии из стороны в сторону, не зная, куда еще двинуть грифель или зачеркивала то, что там было. Диана подошла. Первым побуждением было гордо заявить, что она отпустила патрульного. Побоялась, что они его быстро нагонят вдвоем.
- Что вы решили? - задала она вопрос вполне уместный в такой ситуации.
В ответ они молчали. Эл подняла на нее глаза и вдруг слабо улыбнулась. Диане показалось, что ей известно, что произошло только что, за этой улыбкой прячется гнев, глаза Эл были какими-то особенно темными.
Диана поняла, что пора переходить к делу.
- А с какой вы планеты, Эл? Как называется ваш мир?
Эл подняла брови.
- Это система миров. Не такое образование, как наш. С названием - трудно, - Эл замолчала, ожидая следующего посыла собеседницы.
- А почему вы не там?
- О, это длинная история.
- Эл, я понимаю, что вы иначе мыслите, мне теперь это особенно понятно. У меня к вам предложение. Я не стану ставить Карла в известность о вашей осведомленности, странных происшествиях, ошибке Дмитрия, обо всем, что я знаю, а вы оставите Эдвина в покое.
Эл снова улыбнулась. Она опять молчала, рассматривая Диану слишком внимательно, зная, что парализует ее своим взглядом. Дмитрий подозрительно молчал, Диана ничего не видела вокруг кроме лица Эл, хотела понять его молчание, глянула и увидела, как он тоже наблюдает за ней, закусив свою по мальчишески пухлую нижнюю губу, готовый разразиться очередной непредсказуемой ее умом выходкой. Они знают.
- Это в чем же я не так мыслю? - спросила Эл.
У Дианы не было конкретного ответа на этот вопрос, вернее она не могла себе позволить обвинить Эл в неэтичном поведении. Или вернее она чувствовала, что ее попытки объясниться не будут поняты. В Эл жила какая-то упрямая убежденность в собственной правоте. Диана не чувствовала, что может пробить эту стену, не хотела тратить силы.
Почему они медлят? Или не знают.
Заскрипела дверь, и Карл Ванхоффер с приветствием вошел в столовую. Не накрыли к ужину, Диана встрепенулась, она забыла отдать распоряжение. Она нервно обернулась к нему и увидела за плечом Ванхоффера фигуру Эдвина. Она содрогнулась, чувствуя, как кровь отливает от лица. Карл посмотрел на нее немного озабочено.
- Диана, ужин, пожалуйста, - попросил Ванхоффер.
Ужин прошел в напряженном молчании, говорили натянуто. Диана едва смогла что-то съесть, Эдвин ради вежливости сидел за столом, смотрел в тарелку, но съесть тоже ничего не мог. Дмитрий нервно уплетал за обе щеки, не уделяя много внимания этикету за столом. Эл с достоинством молчала, спокойно пережевывая пищу. Диане казалось, что пространство вот-вот взорвется. Она не смотрела на Ванхоффера, с каждой минутой ощущая приближение чего-то страшного.
Ужин закончился. Ванхоффер поблагодарил, встал из-за стола и стал кланяться каждому, отдавая распоряжения.
- Диана, проверьте работу Эрика, он должен был получить новую сбрую для конюшни, узнайте у него, все ли в порядке. Вы, молодой человек, - сказал он Эдвину, - побудьте здесь. А вы Эл, поднимитесь со мной для беседы.
Он собрался уйти.
- Я могу пойти с вами? - спросил Дмитрий, он рассчитывал, что Эл привлечет его к делу.
- Нет, - мягко отказал Ванхоффер. - Вы вообще можете быть свободны. Эл доставят домой, можете не беспокоиться.
Холодная распорядительность Ванхоффера задела Дмитрия, он сделал вид, что уходит, но чуть не оскалился у дверей, так был зол. По сценарию такой ситуации Ванхоффер поступил, как предписано, разделив участников возможного заговора. Дмитрий заскочил в потемневший уже лестничный пролет и затаился там. Он не собирался уходить. В прохладе и темноте лестницы, он смог остыть и задумался над своими действиями. Он думал не о возможном будущем, а о прошлом. В голове то и дело возникала, как сигнал фраза: "Ну и денек!" Милые утренние наставления Эл по поводу возможных событий дня не сулили и десятой доли того, что стряслось. Дмитрий опять помрачнел. Он ощутил жесткость записной книжки в кармане, вспомнил, что читал ее в библиотеке и не прочел до конца, а день уже почти кончился. За оставшиеся три с половиной часа не может случиться больше, чем уже произошло.
Он шмыгнул с лестницы в библиотеку. Подошел к окну, но света было слишком мало. А почему он собственно должен уходить с базы или прятаться?! Его право - подождать командира. Дмитрий, чиркнув спичкой зажег газовый фонарь, открыл книжку и уставился на строчки текста. То, что казалось ему полнейшей белибердой, и набором фраз еще утром внезапно приобрело ясность. Не на сто процентов, конечно, но фразы касавшиеся смысла его части дня он увидел сразу. "Утро без ошибок". Единственное время, всего каких-то три часа, пока он не устроил Арнольду неприятность, заявившись к нему на лекцию. "Дом с часами - подсказка, человек напротив - совет". Как это относится к нему? Никак, ему не с чем связать намек. Есть еще Игорь, Оля, Алик и Эл. Кого-то могло коснуться это замечание. "2598". Это понятно. А может ли это быть годом отправки Эдвина? Парен опешил, когда Дмитрий точно назвал год. Цифры всплыли в памяти, будто кто-то памятку там оставил. "Длинная улица, северо-восток города, старая дорога". "Примета".