"Мальчик играет с родителями в старом сундуке. Книга спасает жизнь. Одиннадцатого двенадцатый решает судьбу одиннадцати".
Дмитрий стукнул себя книжкой по лбу.
- Почему я это не выучил? Просто проклятие какое-то. Почему только сейчас.
Он остановился, а что бы он тогда понял? За каждой фразой стояло событие. Бессмыслица оказывается описанием, но можно ли предвосхитить события, как узнать их по этим скудным намекам? Он бы ни за что не понял про мальчика и сундук. Однако, прочти он фразу в доме Хофманов или раньше, он еще быстрее бы нашел мальчишку. А стал бы искать? Дмитрий подумал. Да, совесть бы замучила, если бы не помог. Значит, должен был? Книга спасает жизнь. Эл шарахнула бандита сумкой, а там был приличного размера сверток с книгой. Спасла. А почему "Двенадцатый решает судьбу одиннадцати"? Одиннадцатого - это сегодня. А еще одиннадцать? Почему одиннадцать? Дмитрий находился в тупике. Вот же шанс. Явно фраза касается разговора Эльки с Вахоффером. Он поиграл смыслом. Одиннадцать, двенадцать. Чего у нас двенадцать? Месяцев, апостолов. Апостолы тут ни при чем. Месяцы. Двенадцать месяцев. Это же год. Двенадцатый. Кто тут двенадцатый. Может кто-то из будущего?
В библиотеку заглянула Диана.
- Почему ты не ушел? - возмущенно спросила она.
- А я должен? Мой командир наверху, - возразил он. - Зачем пришла?
- Думала, что кто-то работает или свет забыли погасить.
Первым ее порывом было желание тут же уйти. Но терзания в одиночку были бы мучительны теперь. Ожидание не покидало ее ни на минуту, она тревожилась, когда говорила с Эриком, когда пыталась позаботиться о подавленном Эдвине. Он сказал, что вернулся сам, хотя Диана полагала, что его перехватил Ванхоффер. Почему, он объяснять не стал, опять упрямо замолчал, она отставила его в покое. Она заметила, как Дмитрий прячет в карман пиджака записную книжку. Секреты, секреты. Она вспомнила свою растерянность во время их разговора с Эдвином до прихода Карла. Она была растеряна не меньше патрульного, когда эта парочка разложила события с немыслимой для нее скоростью. Она не могла знать, откуда они вытаскивают, выуживают информацию, сколько знают, с какой прытью домысливают. Алик в первый день знакомства в шутку сказал, что если эти двое собираются вместе, то… Нет, клоунов они ей не напоминали, скорее тиски из которых не выбраться. Две фразы - и бедного Эдвина вывернули наизнанку, словно он говорил без умолку. Диана поняла, что они вовсе не милые люди, которые виделись ей первые дни, что Эл не шкатулка с двойным дном, а нечто бездонное. Она так легко подтвердила шутку Игоря о своем происхождении. Диана знала об этом не от Франсин, а от Лукаша, которому девушка доверчиво рассказала о случае в столовой. Диана знала и о трюке с монетой, и что Дмитрий пытался его повторить.
Она задумалась, задержалась в дверях и попала тем самым под пронизывающий взгляд карих глаз Дмитрия. Они очень странные сейчас, его глаза. Они не предвещали грозы, они ждали и подманивали. Она решила спросить то, что хотела.
- Вы знали, что я отпущу патрульного? Вы подстроили это?
Он не торопился отвечать, и она решительно подошла к нему, требуя ответа. Она так хотела призвать его к ответу. На фоне провала Эдвина ему сойдет с рук ошибка с мальчиком. И точно - везунчик. Ну, какой же нахальный взгляд!
- Знали?!
- Знали. Я знал. А еще, что он не уйдет.
- Мы для вас так предсказуемы? Мы, обычные люди.
Он молчал.
- Зачем? - Она пошла на него решительно, так хотелось стукнуть его кулаком в грудь.
- Что зачем?
- Зачем вы это устроили? Знали. Оба. Эл. А ты? Ты можешь спокойно наблюдать, как человек мечется? - возмущалась она.
- Иногда это необходимо. Самые ценные решения человек принимает сам. А наиболее ценные и важные он часто принимает в муках. Дело ведь не в том, что Эл из другого мира, а я натасканный войной подозрительный тип. У нас разный багаж впечатлений, это верно. Ты спрашивала, кем надо быть, чтобы изменить ход событий? Богом. Или приближенным к оному, или полубогом, если менять сознательно. А порой достаточно быть простым уличным грабителем, чтобы повернуть ход чьей-то жизни в другое русло. А иногда очень трудно ничего не менять. Смотреть со стороны и не дрогнуть. Знали мы. Не знали. Не это важно. Вам обоим дали шанс. Ваше право, ваша ответственность. У вас своя задачка, у нас другая. Кому-то по плечу достать ключ из кармана и отпустить человека, а кому-то сделать так, чтобы у этого человека было будущее. Кто на что горазд, как говориться.
- Это игра? Дали шанс? Или хотели отпустить? Что вы сами-то хотели? - Диана хоть и понимала справедливость его слов, их подтекст и смысл, но внутри так все кипело обидой, что внимать этим псевдомудрым речам у нее не было желания.
- Лично я не хотел его отпускать, но я очень хотел, чтобы ты его отпустила. Очень хотел. Я знал, что ты отпустишь. Дашь ему одежду, запихаешь туда деньги и потихоньку сунешь ему ключ от черного хода. Я даже ваш диалог могу представить.
Диана с досадой стукнула кулаком ему в грудь.
- Откуда? Это действительно дар?
- Я этого очень хотел. Безумно.
- Да зачем это тебе? - не выдержала она, переходя на крик.
- Это значит, что я в тебе не ошибся, прелесть моя.
Через мгновение она ощутила на губах его губы и поцелуй, на столько страстный, что она от неожиданности остолбенела, а потом ее обдало волной нежности. На этот порыв не возможно не ответить. Так же как минуту назад она ощущала себя марионеткой в игре двух опытных интриганов, так сейчас беспомощным существом в его руках, совершенно безвольным и податливым. Она втекла в его объятия, обняла его, забыла, где они, какая опасность рядом. Мир свернулся в мирок его объятий, из которых не хотелось уходить. Его губы, столь желанные, дарили ласку. Нельзя же быть на столько… Мысль исчезла.
Поцелуй прервался так же неожиданно для нее, как и случился. Перед ней было лицо того Дмитрия, который флиртовал с ней на прогулках, шутил и ерничал, пускался в авантюры и стоически избегал близости с ней. Он обнимал ее одной рукой за талию, другой за шею и смотрел ей в глаза, но его взгляд уже не был для нее испытанием или приговором. Он не уходил в пустоту, а стал ближе, чем ей представлялось и хотелось. Она стояла в тишине и не знала, что можно сказать в таком случае.
- Спасибо тебе, - нежно произнес он.
У Дианы в уме все сначала смещалось, а потом словно по приказу выстроилось в целую цепочку. Она посмотрела на него, широко распахнув веки, похлопала глупо ресницами и не спросила, за что он благодарит ее.
- Дмитрий. Что происходит? Что-то плохое?
Он коротко кивнул. Вот почему он поцеловал ее, в таких случаях непременно хочется дать волю чувствам, исполнить свое желание.
- Я не понимаю, объясни.
- Да зачем тебе? С тобой ничего не случиться.
Она погладила его по щетинистой щеке, испытывая при этом что-то священное и острое глубоко в груди.
- Из-за тебя.
- Я не хочу сейчас говорить, я подожду, пока Эл спуститься.
У нее появилась возможность ощутить в реалии то, что она пыталась себе вообразить эти дни. Ее пугал его немного шутливый стиль ухаживаний, это подкупающее, какое-то данное свыше обаяние, которое безотказно лишало ее желания сопротивляться ему. Да, она пыталась представить, как он ее поцелует, и пробовала провоцировать его. Ей было странно остаться ему другом. Вот уж точно чего не было между ними, так это обычной дружбы. Влечение вспыхнуло в первый же вечер, его усилиями они просуществовали на расстоянии неделю. Эти три дня нервного напряжения и мук совести, казалось, разметали зародившиеся чувства. Намеки на ее наивность злили и ранили ее гордость. Скорее лучшим завершением сегодняшнего дня она могла представить хорошую пощечину, скандал, она еще час назад с удовольствием отвела бы душу. Но поцелуй. И благодарность. Он проверял ее чувства? Или сама жизнь? Нет, скорее Эл. Эл не сталкивала ее с собственной совестью, она терзалась бы и без участия командора. А вот ловкой манипуляции с ее чувствами Диана не заметила. Что пыталась она сделать: разлучить их или свести? Что должно было получиться по замыслу этой сильной дамы. Диана отказалась от затеи понять замысел Эл.