- Он пока колеблется. Его можно понять.
- Ты еще не сообщила какие затраты его ждут? - спросил Дмитрий. - Он же немец, деньги считать умеет. Мы разорим его филиал.
Эл засунула палец за пояс и добыла оттуда некрупный камешек.
- Опа! - отреагировал Дмитрий. - Вот откуда на самом деле деньги. Эл, это же преступление.
- Да. Я уже продала один в Кремсе. У меня есть высоко поставленный соучастник. Мне их Самадин дал. Алмазы не меняют структуру при переброске. Завтра пойдешь к ювелиру. Камень чистый. Огранка старого образца, под это время попадет. Можно просить хорошую цену.
Дмитрий присел на корточки и из-за края стола вскользь посмотрел на камень.
- Командор, ты точно - тайник с двойным дном, - сказал Дмитрий.
Алик понял, что он повторил фразу Ванхоффера. Расслышал.
- Осторожней с Ванхоффером. Я чую патруль, - предупредил Дмитрий. Он взял камень и сунул за щеку. - Я все сделаю, командор.
Эл потрепала его по волосам.
- Погуляйте хорошенько. Перед Олей извинись.
- Уже иду. А если ее Игорь утешает?
- Она его прогонит, она гордая, - сказал Алик. - Дмитрий, а действительно, приударь за Дианой, пусть они окажутся вдвоем. Нужно что-то делать с этой нашей парочкой. Парень сохнет от любви.
- А как вы думаете, зачем мы тут? - Эл наградила обоих укоризненным взглядом. - Где еще как не тут? Что хотим, делаем, но к концу этого приключения они опять должны быть женаты.
- Женаты? Эл, пожалуйста, не так далеко и сразу. Я уже женил их однажды, - возмутился Алик. - Меня спасло, что я был их командиром, что на мне экипаж висел в пятьсот человек, и мне было не до Олиных обид. В такие дела лучше не встревать.
- Ну и ладно, без тебя справимся, - заявил Дмитрий.
Они с Эл хлопнули друг друга по рукам.
- Командор, можно и мне ма-аленькое удовольствие? Совсем маленькое, - сказал Дмитрий.
- И какое? - спросила она.
- Можно я тут полетаю?
Эл рассмеялась.
- Вот когда Диана будет тебя целовать, тогда и полетаешь, - ответила она.
- Да причем здесь женщины! Я серьезно.
- Я подумаю, - ответила Эл.
- Ну, командор, - заскулил Дмитрий. - Один разок.
- Я подумаю завтра.
- Ну, Эл.
- Я подумаю послезавтра.
- Катись в Пратер, братишка, - сказал Алик.
Дмитрий встал, выпрямил плечи и заявил:
- Не понимаете вы высоких порывов! Предупреждаю, я сегодня напьюсь.
- Так тебе Диана и позволит. Характер этой дамы крепок, как стены старинного замка, - позлорадствовал Алик.
- Это мы еще проверим.
Дмитрий чинно удалился.
Эл вздохнула и стала теребить салфетку.
- Ты даже не пытаешься ему намекать, что существует понятие приличия. Эл, он же напьется, будет увиваться за Дианой, а ты будешь оправдываться перед Ванхоффером, - был уверен Алик.
Эл поднялась и обняла его.
- Будь милосердным. Он скакал, как сайгак, чтобы обеспечить нашу безопасность. Пусть отдыхает. Не велико удовольствие. Это ж сколько ему нужно, если вспомнить, что он плохо пьянеет? Денег у них немного. Опять же - Диана.
- Сколько вас знаю, ты постоянно его защищаешь.
- А ты воспитываешь. Я как все существа женского пола не могу устоять перед его обаянием.
Алик засмеялся.
- Нашла оправдание. Давай его усыновим? Может, перевоспитаем. Хочу верить, что он будет благоразумен сегодня, - он сделал паузу. - Но вера моя слаба.
- Давай посмотрим, что ты успел сделать, - предложила она.
Они ушли из столовой в библиотеку. Эл устроилась на подоконнике и стала разбирать сводки погоды за время их отсутствия. Скоро к парадному выходу подкатила коляска. Эл наблюдала, как двое молодых людей и две эффектно одетые молодые девушки рассаживаются на сидениях. Она позвала Алика.
Дмитрий поднял глаза и помахал им, потом и остальные.
- Они отлично смотрятся. Диана - мастер! Оленька - этакая мамзель, - заметил Алик. - Бедный Игорь. Эх! Не жалеешь, что остались? Так хочется с тобой вальс станцевать.
- Я планировала носить фрак. Они стажеры, Дмитрий - куратор, им можно. А мы на задании. Не расслабляйтесь, капитан, - призвала Эл.
- Так, - стал в шутку возмущаться Алик. - Я категорически, просто категорически, против. Легенду мы еще не выбрали, и я не позволю столь красивой девушке прятать себя под мужской маской. Здесь общество, где доминируют мужчины, господин Ванхоффер мне уже намекал на это, мадам. Я - ваш супруг, извольте слушаться, чтоб завтра же непременно в дамском обличии!
- Ах, вот как! В таком случае, я попрошу Димку дословно передать мне то, сударь, что именно сказал вам, господин Ванхоффер. Мужских заговоров, я не потерплю! Немедленно за работу!
Алик подхватил ее на руки и снял с подоконника. Он опустил ее на пол у стола.
- Поправку проверь, - попросил он.
Эл посмотрела на экран, пробежалась глазами по рядам формул.
- Правильно все. Что ж не так! Должна же быть какая-то затыка, и она естественного происхождения.
- Я уже два раза считал. На выходе все равно - девятнадцатое августа, пять утра по местному времени.
Она закрыла ладонями глаза и подняла верх голову.
- Что-то должно быть. Должно. Что-то такое было. Думала, высплюсь - соображу. Близко где-то.
Она замерла в этой позе, сидела с минуту.
- А где утренние газеты?
- У нас в спальне, - ответил Алик.
Она соскочила с места и помчалась прочь из библиотеки. Ему оставалось дожидаться, чтобы узнать, какое воспоминание ее взбудоражило.
Она влетела обратно шурша газетой.
- Вот! - воскликнула она. - Вот оно!
Она протянула газету ему и указала.
- Затмение! Точно в этот день. Самадин прав, опять, еще сто раз прав! Это прекрасно!
- Полное затмение! Наблюдается над территорией Российской Империи. Сибирь, - выхватывал Алик слова из статьи. - Сибирь большая! Где именно?
- Нужно достать русскую газету! В некоторых дорогих кафе их продают!
- Есть вариант проще. Проси Ванхоффера. У них должны быть сводки, обязательно.
- И поэтому погода испортилась! И поэтому нас на запасную платформу выкинуло! - подскакивая на месте и тыча в него пальцем, ликовала Эл. - Я а думала нас подставили! Хёйлер, прости! Они не проверили эту гипотезу!
- Эл, что означает, подставили? Дмитрий - про патруль, ты - про Хёйлера. Что твориться?
Эл сделал несколько шагов и села в кресло.
- Я не хочу волновать ребят. Это их первое полноценное задание. Дмитрий чуткий, он все равно уловит. Нас проверяют, Алик. Хёйлер выкатил мне список и двух десятков точных дат, где нас якобы видели. Мы там не были, как ты сам знаешь. Если бы не Дубов и Самадин с его авторитетом, меня размазали бы по стене. Но с другой стороны я не узнала бы, как подступиться к рукописям Тиамита. А теперь знаю. Мы тут, потому что должны быть. Я убедила Хёйлера в том, что его горизонт событий не прошлое, а будущее. А потом я выдала ему расчеты, мне пришлось сознаться, что мы возвращались благодаря пропорциям Самадина Бхудта.
- Но это не так.
- Не так, а пропорции все равно верны. Мы не просто сделаем расчет, мы его подгоним. Наше возвращение станет фактом. Геликса у нас тут нет. Придется доказать, что старик прав. Не моя прерогатива делать здесь научные открытия. Я хочу убедиться на опыте, что эти расчеты ступенька к проходам, которые мы наивно называем дверями. Я хочу их вычислить.
Алик присвистнул.
- Вот так размах, - вздохнул он и грустно улыбнулся. - Я считал, что наши отношения уже довольно глубоки, что я достоин, знать подобные подробности.
- Тебе говорю сейчас, потому что при малейшем подозрении ты начнешь со мной спорить. Это Дмитрий все доиграет до конца, а потом горчичник припечатает со всеми претензиями. Так что умоляю, слушайся меня. Я почувствую, куда нас встроить.
- Погоди. Нас проверяют, и наши действия уже существуют в будущем? Я верно понял?
- Да. Хёйлер очень честный человек, он мне показал диаграмму с датами. А ты знаешь, какая у меня память. Я записала все даты, как только была возможность. Потом дала первый расчет. Из-за затмения, о котором я не знала, возникла ошибка. Первоначальные данные были рассчитаны на ту дату, мимо которой мы промахнулись. Хёйлер думал, что я не запомнила его горизонт событий. Мои расчеты не совпали с тем, что я видела на диаграмме. Я промолчала, я не знала причину ошибки, я была уверена, что нас, так или иначе, вынесет на второе сентября. Эту дату появления зафиксировал патруль, следовательно, они нас потеряли при переброске. Я подозревала, что Хёйлер знал, что дата ошибочна, но меня не поправил. Он хотел меня поймать. Выходит, что Хёйлер вел себя честно, а ошибку допустили мы сами.