- Добрый день, профессор, я пришел раньше, мои часы вдруг стали спешить, прошу прощения.
- Добрый день, господин Гаруди. Александр Константинович нагнал меня у самого дома. Я едва не опоздал. Хорош хозяин, позвал гостей, а сам вот только явился. Дела в университете. Простите.
- Вы человек занятой, это мы отнимаем у вас время.
В гостиную вошел слуга, который провожал Александра. Друзья приветливо переглянулись и кивнули.
- Позвольте представить, моя супруга, Хасима, - сказал профессор Александру. - Хасима, это русский граф Александр Шеховской. Вы даже не намекнули при нашем знакомстве, что вы граф. Я в театре узнал, от театральных сплетников.
- В наше время титул не столько красит человека, как мешает ему, - сказал Александр Константинович, клянясь хозяйке.
- Кто же вы, господин Гаруди? - задал вопрос Хофман.
- Скромный путешественник. Не более, - заверил Рагнар.
- Хасима, распорядись, чтобы нам подали чай в столовую через час, - распорядился профессор.
Женщина поспешила уйти.
- Я причинил беспокойство вашей супруге, простите и за это, профессор, - еще раз извинился Рагнар.
- Вы ее не смутили. Хасима - смелая женщина, она вышла замуж по любви, за иностранца, иноверца, вопреки воле семьи. Для ее народа - это бунт. - Хофман улыбнулся Александру. - Вы Александр Константинович должны меня понять лучше. Я издали видел вашу супругу вчера. Она из Америки, говорят.
- Мы пару дней тут и уже стали поводом для разговоров? Каким образом? Мы не имеем здесь знакомств, кроме господина Ванхоффера. Я бы не поехал в Вену, если бы не Рагнар. Мне неловко признаваться. Это он просил меня о знакомстве с вами. Я только разделяю его интерес, точнее моя жена его разделяет. Элизабет действительно американка.
Профессор посмотрел на Рагнара. Его подозрения подтвердились так скоро. Свитки интересны этому странному человеку.
- Но каким образом? Это же разные края света? - продолжил он беседу.
- Мы встретились в Лондоне.
- Судьба, должно быть, - сказал профессор со всей серьезностью. - Простите мое любопытство.
- Ничего, - коротко ответил Александр.
- Это магнетизм. Александр не верит мне, - сказал Рагнар. - Я едва увидел их вдвоем, сразу же подумал, что они стоят друг друга.
- Да? - удивился Александр. - А мне показалось тогда, что ты вызовешь меня на дуэль.
Рагнар в ответ улыбнулся, предпочел смолчать, чтобы щекотливый разговор прервался сам собой.
- Прошу со мной, господа, - предложил Хофман.
Он привел их в небольшую библиотеку. Все стены были от пола до потолка уставлены стеллажами для книг, два из них разгораживали помещение надвое. Было тесно.
- Квартиры в Вене маленькие. Я сам уроженец Базеля, там же закончил университет, но люблю Вену, за все неудобства и атмосферу, - говорил Хофман убежденно, без улыбки, без стеснения. - Присаживайтесь у окна, там больше света. Я вам покажу то, что обещал.
Он скрылся за рядом стеллажей и вернулся с двумя синими коробками, изготовленными из толстого картона. Он снял крышку с одной коробки.
- Предпочел хранить их между стеклами, так сохранность будет лучше, - комментировал он, очень осторожно положил коробку на руки Рагнару.
- Текст на двух сторонах? - спросил Рагнар.
- Да.
Хофман перевернул у него на руках коробку и снял нижнюю крышку.
- Это не арабский, - заметил Рагнар. - Вы знаете?
- Увы. Мне не известно, какой это язык, - ответил Хофман.
Александр Константинович мягко взял стеклянные листы в картонной оправе из рук Рагнара.
- Сам факт - держать в руках нечто такое - уже открытие. Это клинопись, я читал когда-то статью о том, что это еще более древнее письмо, чем греческое. Но каким образом текст оказался на бумаге? - задавался он вопросом, оглядывая собеседников.
- Методом печати, - с улыбкой ответил ему Рагнар. - Тут видно, что его прокатили по листу. Вот тут боковой орнамент повторяется. На глаз он идентичен. Сохранность приличная.
Тут Рагнар повернул лист к себе. В глазах профессора зажегся огонек подозрения.
- Вы видели нечто подобное раньше? - спросил он.
- Да. На глиняных табличках. В этом случае их отпечатали на пергаменте. Поразительно. Жаль, что прочесть такое никому еще не удавалось. Жаль, - Рагнар с грустью вздохнул.
- А вот и другой. - Хофман открыл вторую коробку. - Один мой коллега утверждает, что это один из языков племен с Иранского нагорья. Вот что интересно. Текст в орнаментальной рамке, но по краю…
- Та же полоса, что на первом документе. Но нарисованная, - сказал Александр.
- Поразительно! Я подметил этот момент не сразу. Какая у вас хорошая зрительная память, ваша светлость.
- Да, тут я могу состязаться с кузеном Элберетом, - ответил молодой человек. - Но умоляю, будьте добры, обращайтесь по имени отчеству, лучше по имени, не сочту панибратством и буду благодарен. Вы обязаны своим положением собственному труду, а я происхождению, не известно, кто достиг большего.
- Мне признаюсь, удивительна ваша скромность. Хорошо, Александр Константинович. Мне, поверьте, не легче выговорить это имя, - заметил Хофман.
- Если бы я, как Рагнар, мог назваться простым путешественником. Мне хочется услышать, что вы смогли тут прочесть?
- Сама рамка тоже - текст, ее я смогу прочесть, если найду когда-нибудь ключ. Ну а центральная часть - это фрагмент из книги канонической Авесты. Молитва.
- Кажется старик, что спас вас от турецкого плена был огнепоклонником, - иронически заметил Рагнар.
- Не смейтесь. Кажется так, - строго сказал профессор.
- Вам чудесным образом повезло, - сказал Рагнар уже многозначительно. - Благословение старика спасло вам жизнь.
Рагнар отошел от них, сложив руки на груди, он прохаживался по библиотеке в то время, как граф Шеховской глаз не сводил с текста.
- И вы верите, что свитки помогли вам избежать печальной участи? - спросил он у профессора.
- Вы не скептик, я заметил. Да, - подтвердил профессор. - Отчасти. Хоть мне, как европейцу, довольно трудно согласиться с тем, что так могло быть. Но положение мое было отчаянным, я не надеялся избежать плена таким образом. Как же тут найти подтверждение?
- Я верю в судьбу, - сказал Рагнар.
Он вернулся к окну, взял в руки первую коробку и посмотрел на свет.
- Вы это заметили? - спросил он у профессора.
- Вы меня поражаете. Вы оба с первого взгляда заметили тонкости, на которые у меня ушло время. Вы оба прирожденные исследователи, - не скрывая восторга, сказал профессор.
- Здесь есть еще один текст, - сказал Рагнар.
- Как вы узнали?
- Я видел сон. Вот этот самый момент. Я держу в руках стекло в синей оправе, а на свету вижу ряды символов, мне незнакомых. Сквозь один слой проступает еще один. Яркое воспоминание пришло немедленно, как я взял стекло в руки. Я только вспомнил мой сон, - ответил господин Гаруди.
- С моим другом Рагнаром такое бывает нередко, - подтвердил Александр.
- Но их видно только через лупу, - сказал профессор.
- Дорогой профессор, мне не хочется казаться сумасшедшим или шарлатаном. Мое признание, вас может отвратить от моей персоны, все же рискну сознаться. Я задолго до этого момента знал, что мы встретимся, - несколько смущенно сказал Рагнар.
- Я берусь это подтвердить. Даже если вы будете подозревать нас обоих в сговоре или недобром умысле, - потирая бородку, сказал Александр, и улыбнулся, давая понять, что признание трудно ему дается.
Профессор, тоже смущенный, смотрел то на Рагнара, то на графа, то на лист, сквозь который он не видел следы старой надписи невооруженным глазом.
- Неужели никто из современных исследователей не в состоянии сделать перевод? - спросил Рагнар с сожалением на лице.
- Если бы эти тексты имели отношение к определенной группе документов, схожих по неким признакам, они попали бы в поле зрения исследователей. Я показывал их моим друзьям и даже паре научных светил. Но пока их не относили далее всех прочих находок такого рода. Видите ли, мне не хочется с ними расставаться. А копировать их - это сомнительное занятие, если присутствует второй текст, который виден едва. Я даже не согласился бы вынести их из дому. Так что до их тщательного исследования, я мало кого допущу. Но ведь вы ни разу не спросили о свитках, которыми интересовались в прошлый раз. Господин Ванхоффер просил меня вам помочь проникнуть в библиотеку. Задача сложная сама по себе. Александр Константинович, видите ли, вы - русский, отношения между нашими империями хоть и выглядят как лакированная любезность, но на самом деле последняя война с турками очень охладила отношения между нашими империями. Вас запросто могут заподозрить в том, что вы в мыслях не имели. Теперь я знаю, что подлинный интерес к этим свитками питает господин Гаруди, и вы можете остаться в тени. Так будет проще.