— Да, да, не оставили, — как эхо отозвался поп.
Разговор не клеился. Поп барабанил пальцами по столу, гость явно тяготил его.
— А к вам, батюшка, заходит кто-нибудь?
Поп испугался:
— Как это, заходит? Кому ко мне заходить?
— Обыкновенно, как к отцу духовному.
Поп облегченно вздохнул.
— A-а, прихожане! Прихожане заходят, заходят, отчего же. Уж это как полагается, к пастырю…
— А немцы не беспокоят вас, батюшка? — рискнул спросить Хмелянчук.
Поп даже руками всплеснул.
— Немцы? Что вы? Зачем им меня беспокоить?
Взгляд попа явно избегал взгляда гостя. Хмелянчук понял, что ничего ему тут не узнать, что им тяготятся, и решил отложить разговор.
Несколько дней он просидел дома, делая кое-что по хозяйству и раздумывая, куда бы обратиться, с чего начать, с кем здесь можно разговаривать свободно. А червь беспокойства все точил и точил, сгоняя сон с глаз, — назойливый, неотступный, сверлящий. Что ж это было, что здесь собственно происходило? Ехать во Влуки или Синицы? Но как ехать, не зная, что там делается?
Таким-то образом и получилось, что первый разговор вышел у него не с кем иным, как с Мультынючихой. С того дня, как паручихины ребята высмотрели его на задах, бабы сгорали от любопытства. Наконец, Мультынючиха отправилась в разведку и на тропинке за хмелянчуковым сараем, будто невзначай, наткнулась на него самого.
— Федор… Господи Исусе, так вас отпустили?
— Что же вы и не поздороваетесь? — увернулся он от ответа.
— Слава Исусу Христу! Подумать только, что вот вы и дома… И кто бы мог ожидать…
— Во веки веков, аминь. А вы что, смерти моей, что ли, ожидали?
— И что вы, кум! Так только говорится.
Хмелянчук решил воспользоваться случаем.
— А у вас что нового?
— Э, какие у нас новости… Старые беды, да и все тут.
— Беды, говорите?
— Да как же? Весна, хлеба нет, хоть зубы на полку клади… А сеять чем будем, один бог знает, Хлеб позабирали, все до зернышка позабирали.
— Сейчас-то их что-то не видать.
— А чего им сейчас ходить? Забрали все, что было, коров, свиней, зерно, чего ж им еще? Никаких у них сейчас дел здесь нет. Так уж, видно, и подохнем тут все!
— А то помещичье, что вам большевики насовали?
Женщина всплеснула руками.
— Господь с вами, какое помещичье? Немец усадьбу забрал, только не приехал еще. Дочиста все ему отдали…
— Да, недолго вам пришлось на большевистские подарки радоваться, — заметил он язвительно.
— Побойтесь бога, да что я получила? Ведь самую чуточку земли-то мне дали! Про других не скажу, а уж я-то с этой земли не разбогатела. И говорить-то не о чем! А все равно отобрали, да еще объявляют: если кто тронет — повесят. Да кто ее станет трогать!
— Так он, наверно, скоро теперь приедет, новый помещик? Весна-то ведь на носу…
— Кто его знает…
Она пугливо оглянулась, хотя поблизости никого не было.
— Может, и не приедет… Говорили, осенью приедет, — не приехал, а уж сейчас-то и вовсе…
— С чего же это?
Она еще раз оглянулась.
— Говорят… не знаю, правда, нет ли… Будто из-за этого, из-за Иванчука, страшновато ехать-то.
— Из-за какого еще Иванчука?
— Ну вот! Что это вы, Иванчука не знаете, Петра-то?
— А его еще не повесили?
— Типун вам на язык, кум! Вот, говорят, будто из-за этого Иванчука помещик и не едет.
— Как это?
— Так вы еще не слышали?
— А что я должен был слышать?
— Потому Иванчук, говорят… с партизанами… в синицких лесах…
— Что ты говоришь! — Неприятный холодок пробежал по спине Хмелянчука.
— Я-то, конечно, не знаю… А только и во Влуках объявляли и в Синицах… что, мол, партизаны… А говорят, что не кто-нибудь, а Иванчук у них за старшего.
— Брехня!
— Может, и брехня. А только, раз уж немцы с барабаном объявляли, должно быть правда.
Хмелянчук вернулся домой в раздумье. Да и было над чем призадуматься. Он так надеялся, что после всех своих приключений, скитаний очутится, наконец, на твердой, надежной почве. А твердой-то почвы как раз и не было. Все колебалось под его ногами, как обманчивая зеленая лужайка, скрывающая болото, всюду его подстерегали опасности, как заросшие окна бездонных трясин.
Ехать в Синицы или Влуки и договориться с немцами? А вдруг то, что рассказывала Мультынючиха, не брехня; вдруг этот Иванчук внезапно явится из лесов, из тайников в болотах и потребует к ответу?.. От него не скроешься, он все разузнает. Если только это и вправду Иванчук, так он ведь знает все тропинки, все кладки и броды. Может, у него и в местечке свои люди есть, и уж они следят, во все глаза смотрят, кто что делает.