— Э, между нами говоря, два года вы все сообща делали, — заметила Фиалковская. — А впрочем, еще неизвестно, что будет, может, все пройдет, обойдется благополучно.
Радуясь, что жена угомонилась, Фиалковский лежал спокойно, глядел в потолок. Нет, незачем обманываться, не сойдет это благополучно. Недаром Лужняк выдумал это заместительство, — видно, есть на его совести и такие вещи, о которых Фиалковский вовсе не знал. А впрочем, не в этом ведь дело. Большевикам все равно, виноват он или не виноват… Теперь примутся за всех.
Паника, начавшаяся в канцелярии уполномоченного, быстро перекинулась в город, где среди поляков сразу возникли группы и группки, по-разному оценивающие положение.
— Я говорила, что этим кончится, вот и доигрались!
— А отвечать за все придется нам.
— За что это мы будем отвечать?
— Хорошо вам говорить… Вы-то взяли советский паспорт — что́ вам теперь?
— А вы почему не брали? Угодно было Лужняка слушаться, теперь и расхлебывайте эту кашу!
— Выходит, что это я во всем виновата?
— Нет, вы другое скажите: как они могли бросить нас на произвол судьбы?
— Вам-то что, произвол судьбы… Бумазейку от большевиков небось получали?
— Ну и что из этого? Почему мне было не брать, раз давали? Посольских шелков дожидаться?
— Ну да, таким-то хорошо, а вот мы…
В местечке кипело, как в муравейнике. Люди сновали по улицам, собирались группками, плакали, проклинали, повторяли друг другу самые невероятные известия. Меньше всего говорили как раз о Катыне. Они были по горло сыты сплетнями, и рассказы о большевистских зверствах уже никого не трогали. Знали одно — кончилось посольство, кончилась и та, пусть ничтожная, пусть иллюзорная, поддержка, которую оказывало это правительство в Лондоне, — безразлично, каким бы оно ни было. Кое-как вошедшая в нормальную колею жизнь, кое-как налаженные дела рушились, и было неизвестно, что теперь делать, за что браться, как устраиваться.
В совхоз, где работали Ядвига и госпожа Роек, новость дошла в другой форме. Там узнали о событиях из советского коммюнике.
— Ну и слава богу! — высказалась госпожа Роек. — Теперь, наконец, все ясно, а то это посольство только голову людям морочило. То одно, то другое, дергают людей, а толку ни на грош. И вы только поглядите, как они в два счета с немцами договорились!
Госпожа Жулавская сидела надутая. Она все еще не работала, ссылаясь на больную ногу, которая будто бы время от времени распухала. Павел Алексеевич смотрел на ее безделье сквозь пальцы, кормить ее в столовой продолжали, и ей оставалось только бродить по совхозу с кислым лицом несправедливо обиженного человека.
— Ну, уж будто бы они с немцами договаривались! — тотчас возразила она.
— А то нет? Вот почитайте! Немцы объявили об этих могилах одиннадцатого, а те, в Лондоне, уже шестнадцатого не нашли ничего лучшего, как кинуться в Красный Крест! А к Советскому Союзу обратились с нотой только двадцать первого, да так, будто все это уже проверено и доказано. И как они, боже ты мой, плачут над этими польскими офицерами! Такие вдруг оказались чувствительные! И комиссию туда сейчас же отправили… Что ж, вы не знаете, что в Польше творится? Кому же, как не фашистам, понадобилось наших офицеров убивать? Два года под этим Смоленском сидят — и ничего не видели. А сейчас, когда им большевики перцу задали, так сразу же эти могилы нашлись. Нет, брат, нас не надуешь!
Вечером явились Шувара и мальчики.
— Дело ясное, — согласился с госпожой Роек Шувара. — Может, и не сам Сикорский, и даже скорее всего не он, но кто-то в этом пресловутом правительстве снюхался с гестапо и согласовал с ними всю кампанию. Слишком уж быстро и организованно все это пошло… Да и цель ясна. На фронте сейчас гитлеровцам не везет, вот они и пытаются действовать другими средствами.
— Нашлись у поляков защитники!
— Вот именно!
— Но как бы то ни было — твердо объявила госпожа Роек, — а мы должны от этого отмежеваться.
— Как это, отмежеваться! — удивилась Ядвига. — При чем же тут мы? Что у нас с этим общего?
— Разумеется, ничего, дитя мое. Но ведь надо, чтобы это было ясно для всех. Правда? — обратилась она к Шуваре.
— Надо послать телеграмму в Москву, в газету «Свободная Польша», — согласился тот.
— От кого?
— От нас всех. Но газета газетой, а где же этот Союз польских патриотов? Что он делает? Довольно уже уполномоченным посольства пакостить, хватит с нас всего этого! Кажется, пора нам самим взяться за работу среди поляков.