Через пару часов Альварадо пожаловался на боль в ногах. Поэтому я разделил отряд, со мной, как самые выносливые, пошли Карлайл и Нгата, а остальные остались с Раджой, отдыхать.
Мы поднимались, и открывался пейзаж, где встречалось все больше пустого пространства между рощами из деревьев, напоминавшими гинкго, и хвойников, похожих на современные араукарии. Люди, ожидающие встретить в мезозое живописные пейзажи, будет разочарованы, так как там практически вся растительность такая же темно-зеленая и мрачная, а цветов и вовсе нет. Сквозь один из просветов в лесу мы увидели, за несколькими следующими холмами, большой конус вулкана, курившийся паром и дымом.
Вскоре после того, как мы разделились, я услышал шум, производимый животными. Нгата что-то пробормотал под нос и бросился было вперед, но я поймал его за руку.
— Полегче, полегче! Сначала надо посмотреть, с кем мы собираемся связаться.
— Но в этот период нет ни аллозавров, ни тираннозавров…
— Знаю, — сказал я, — но из того, что я прочитал, ясно, что некоторые хищники здесь достаточно крупные, чтобы убить человека.
Поэтому я пошел впереди, вглядываясь сквозь кустарник и держа винтовку наготове. Мы с Раджой использовали калибр .375 магнум. Дома мы оставили настоящих убийц динозавров — «шестисотой», решив, что нам не понадобится такая тяжелая артиллерия, которая способна обычную корову отшвырнуть так, что в кустарнике появится просека.
Наконец мы вышли на небольшую поляну, где кормились четыре дицинодонта. Я подкрадывался, прячась от животных за рощицей саговника, пока не добился хорошего обзора через просветы. Карлайл приотстал от нас, но несколько минут я не замечал его отсутствия.
Там паслись три самки и самец, отличавшийся от них своими бивнями. Не могу сказать, что они так уж напоминали безволосых овец. Безволосыми-то они были, но крепко сбитыми, размером и формой примерно с вашего американского черного медведя, их туловища сужались к заду, переходя в толстые хвосты, характерные для рептилий. Головы начинались с роговых клювов, вроде клювов черепах, к тому же у самца имелись саблевидные бивни.
Все четверо непрерывно жевали листья и стебли папоротника. Чертовски уродливые твари, хочу вам сказать, но, впрочем, полагаю, мы им должны казаться столь же противными. Когда я приготовился стрелять, Нгата тронул меня за руку.
— Подожди немного. Хочу сначала понаблюдать за ними.
Так что мы стояли и смотрели, хотя наблюдать за тем как животные просто едят, жуют и жрут скоро прискучивает. Я снова прицелился, когда Нгата прошептал:
— Стой, Реджи! Что-то приближается!
Что-то оказалось еще одним дицинодонтом-самцом. Местный самец оторвал взгляд от еды и предупреждающе хрюкнул.
Новичок хрюкнул еще громче. Почти минуту оба стояли, хрюкая и зыркая друг на друга, если только можно так сказать об их тусклых взглядах.
Потом новичок вроде как зевнул, обнажая свои бивни. Местный самец тоже зевнул; и все это время они продолжали хрюкать. К этому моменту Карлайл догнал нас, пробормотав что-то о необходимости перешнуровать ботинки.
Новичок подошел ближе, зевая и хрюкая. Они кружили друг вокруг друга, пока я не перестал понимать, кто из них новичок, а кто местный. В конце концов, один из них, кем бы он ни был, оставил неровный разрез на плече другого и тот отступил, по-прежнему зевая и похрюкивая. Когда раненый, пятясь, отошел на достаточное расстояние, он повернулся и поковылял прочь. На этом вся, с позволения сказать, битва титанов и закончилась. Все это время три самки продолжали жевать, словно эта дуэль их вообще не касалась.
— Нельзя оставить целых трех женщин без мужа, — заметил я, и обратился к Карлайлу: — Стреляйте. Цельтесь в ту, что слева.
Он выстрелил в ближайшую самку, и она упала. Остальная троица тупо оглянулись, но убегать не собирались.
— Они никогда не учились реагировать на выстрел бегством, — сказал Нгата. — Боюсь, нам придется их прогонять.
Он взял в руки ветвь саговника и двинулся к дицинодонтам, вопя и размахивая веткой. Мы с Карлайлом пошли за ним, при этом тоже кричали и махали руками; вскоре трое оставшихся в живых развернулись и, не слишком торопясь, удалились.
К тому времени, как мы добрались до туши, Нгата уже ее измерял и записывал результаты. Пока он этим занимался, нас из кустов окликнул Раджа. Вскоре он подошел вместе с остальными членами нашего отряда. Молодой Смит непрерывно фотографировал.
Мы с Раджой достали наши ножи, чтобы выпотрошить животное, облегчая его для транспортировки в лагерь. У меня на такой случай в рюкзаке имелся складной шест из магниевого сплава. Но когда я начал выбрасывать потроха, Нгата закричал: