— Конечно! — рявкнула она.
— Ну, тут вы, по крайней мере, последовательны. Но наш вид, скорее всего, не выжил бы, и мы бы сейчас не спорили, не будь пищи с высоким содержанием белка, которую иногда добывали наши предки — охотники и собиратели. А это означает мясо. Так что…
— Неважно, охотились наши предки или нет, но сейчас, когда есть много альтернативной растительной пищи, нет никакого оправдания этому…
— Не знаю, не знаю. Слышали о последнем голоде в Африке?
— О, вы невозможны!
И она сбежала из офиса.
Одним из условий нашего соглашения с Суэйзи было то, что на сафари Джима Суэйзи должны отправиться мы оба, я и Раджа. К тому времени мы обычно чередовались, один оставался на офисе, пока другой руководил охотничьим отрядом. Но у нас не нашлось серьезных возражений против того, чтобы мы оба отправились в прошлое.
У Джима Суэйзи, как я понял, имелись имперские замашки и он хотел, чтобы обслуга сопровождала его постоянно, вроде как ваши американские президенты передвигаются в сопровождении целого роя слуг и помощников. Старший Суэйзи разбогател на нефтяном бизнесе и, отойдя от дел, посвятил свою жизнь охоте. Так как охота в настоящее время практически прекратилась, его привлекла реклама фирмы «Реки и Айяр, Сафари во Времени», пользовался он услугами и некоторых других охотничьих групп с проводниками.
За день до отъезда мы с Раджой пришли в здание, где находилась машина времени профессора Прохазки и огромная масса вспомогательного оборудования. Прохазка, маленький полный мужчина с седой бородой, усами и среднеевропейским акцентом, спросил:
— Мистер Реки, вы знаете девушку по имени Уиллоу Ламар?
— Немного. А в чем дело?
— Она бродила по зданию, задавая вопросы мне и другим сотрудникам. Мне нравится показывать посетителям переходную камеру, но эта оказалась слишком назойливой.
— Ну, — сказал я, — по крайней мере, эта птичка-куколка приятна для глаза.
Прохазка фыркнул.
— Возможно, вы достаточно молоды для таких взглядов, мистер Реки, но я-то совершенно определенно стар! А вот и таксидермист господина Суэйзи-старшего.
Тощий молодой парень по имени Фуллер — Плавт Фуллер — приехал с целым грузовиком оборудования: банки с химикатами, рабочие столы, инструменты и так далее, почти все завернутые в черный брезент. Я понял, что для доставки Фуллера и его аппаратуры в верхний миоцен, в эпоху, где мы планировали провести сафари Суэйзи, понадобится как минимум один дополнительный переход камеры.
На этом этапе операции мое участие минимально. Борегар Блэк, наш давний босс лагеря, рассортировал всю эту массу вещей, чтобы их можно было эффективно упаковать в камеру, когда придет время.
На следующий день мы присоединились к семье Суэйзи и Плавту Фуллеру в здании Прохазки, ожидая отбытия. Джим Суэйзи был крупным мужчиной с обветренной кожей, седыми щетинистыми волосами, техасским акцентом и ледяными серыми глазами, которые мало что упустили. Ларри Суэйзи, был примерно вдвое моложе своего отца, среднего роста, среднего телосложения, обычными волосами, но симпатичным в стиле голливудского киноактера.
Каждый принес пару крупнокалиберных винтовок — не двуствольные динозавробои-шестисотки, как у меня и Раджи, но в такой тяжелой артиллерии и не было необходимости для охоты в том периоде, куда мы собирались. Никаких динозавров, хотя некоторые проповедники-креационисты утверждают, что в то время динозавры имелись, а мы просто недостаточно усердно искали их. Поскольку переходная камера остается на одной и той же широте и долготе, независимо от того, как далеко она уходит назад во времени, мы не можем бродить по миру, чтобы подтвердить или опровергнуть их утверждения.
Наконец мы вошли в кабину, с рюкзаками и ружьями. Брюс Коэн закрыл двери, повернул свои циферблаты и нажал на кнопки. Мы отправились, сопровождаемые всей обычной тошнотой, головокружением и общим дискомфортом.
Нашей целью был верхний миоцен, тринадцать с половиной миллионов лет назад, примерно во времена образования в Техасе формаций Хемпхилл и Бланко. После остановки Коэн повернул маховик, посмотрел на экран радара, и крикнул мне, перекрывая гул механики:
— Эй, Реджи! Пожалуй, на этот раз я обеспечил тебе легкую и приятную посадку! Ни морей, ни болот, ни скал!
Одна из наших проблем заключается в том, что поверхность земли меняется с течением времени. Поскольку камера не может двигаться горизонтально, приходится брать то, что дают. Если под камерой есть открытая вода, бездонное болото или склон, слишком крутой, чтобы опуститься на него, нужно просто идти дальше по времени, пока не найдется место, куда можно безопасно приземлить камеру.