На следующий день мы снова упаковались и вернулись в базовый лагерь. Мы с Раджой внимательно отслеживали, куда отправились и насколько далеко. С современными навигационными приборами мы стали чертовски искусными и всегда могли выбраться обратно на базу. Однако случалась, что некоторые сафари во времени теряли дорогу и их больше никогда не видели.
Я радовался приближающемуся окончанию этого путешествия. Помимо напряженности среди клиентов, помощников нервировало то, как Джим Суэйзи ими командует, и особенно его открытое презрение к Борегару, Панчо и Бруно, людям иного расового происхождения. Он не называл Борегара «ниггером», но чертовски ясно давал понять, что именно так о нем думает.
В этом переходе Джим Суэйзи шел впереди. Он выстрелил в маленького безрогого непарнокопытного из носороговых, афелопса. Эти животные больше похожи на современного тапира, чем на носорога. Он опять не забрал ни одной части тела животного, а просто сфотографировал и сделал пометку в дневнике.
Когда мы остановились на завтрак, небо начало хмурится. Уиллоу сказала:
— Ребята, я собираюсь устроиться покомфортнее. Где мой зонтик?
— А? — спросил Ларри Суэйзи. — Зачем он тебе?
Она показала на облако, и тут же раздался раскат грома. Тогда Суэйзи-младший отправился к Борегару, который присматривал за пасущимися ослами. Вскоре Ларри порадовал Уиллоу ее зонтиком.
Она отошла, и скрылась на некоторое время. Потом, из-за купы деревьев, раздался женский крик «Помогите!».
Ларри Суэйзи вскочил и схватил свое ружье. Мы с Раджой, Джим Суэйзи и Плавт Фуллер отстали от него всего на несколько секунд.
За купой мы увидели странную сцену. Там было трое млекопитающих: Уиллоу Ламар, хлопающая зонтиком, мелкий саблезуб и, напротив Уиллоу, самый большой из медведесобак, диноцион.
Этот саблезуб не был саблезубым «тигром», как часто называют крупных саблезубых плейстоцена. Он был вполовину меньше, и его стоило бы назвать саблезубой пумой или леопардом — темно-желтая кошка со слабовыраженными коричневыми пятнами, как у леопарда или ягуара, но не столь заметными. Скользнув в сторону, он повернул голову и рыкнул на диноциона.
Диноцион был примерно того же размера, что и самые большие медведи, например, белый или бурый с острова Кадьяк, с головой, как у собаки, но вдвое крупнее. Он не такого плотного сложения, как эти медведи, но крепче, чем собака или волк.
Когда мы выбежали из-за деревьев, диноцион зарычал, как лев, и прыгнул вперед, подняв огромные лапы. Он подскочил к Уиллоу и сбил ее с ног. Но за миг до того, как огромные слюнявые челюсти смогли сомкнуться на какой-нибудь части ее тела, Ларри Суэйзи вскинул винтовку и выстрелил. Пуля попала диноциону в середину туловища и отбросила его в сторону, так что он не свалился прямо на Уиллоу. Она живо откатилась и с трудом поднялась.
У диноциона в челюстях оказался кусок ее зонтика, и он судорожно жевал его. Мы с Раджой выстрелили оба. Диноцион выгнулся, вздрогнул и замер спокойно. Тем временем саблезуб сбежал, исчезнув в кустах.
Уиллоу и Ларри Суэйзи бросились друг другу в объятия. Я услышал рык, подобный тому, что издал диноцион, но это был всего лишь Джим Суэйзи. Раджа, шагнувший поближе к трупу, подобрал изуродованные останки зонтика Уиллоу.
— Простите, мисс Ламар, но я боюсь… — он смолк, когда стало ясно, что никто его не слушает.
Вернувшись к месту завтрака, Уиллоу рассказала:
— Я возвращалась сюда, когда из-за деревьев появился этот кот. Он рычал, но не нападал на меня. Наверное, он подумал, что я слишком отличаюсь от его обычной добычи. Я раскрыла зонтик, и он отступил, рыча и подвывая. И вдруг из ниоткуда появилась медведесобака. Она ревела на кота, как будто говорила: «Убирайся, ты, это мой кусок мяса!» Я хлопнула зонтиком и дунула в свисток, но зверь не понял, что должен уйти. Фактически моя демонстрация, похоже, только разозлила его. Кот все-таки собрался уходить, а медведесобака приседала, готовясь прыгнуть, когда появились вы.
Джим Суэйзи сказал:
— А мы сможем отследить этого саблезуба? Я точно хочу получить его для моих охотничьих записей.
— Чертовски маловероятно, — сказал я. — Но вы можете забрать диноциона.
— Нет, — сказал он. — Вы все стреляли, а я нет, так что это было бы неэтично.