Доску поставили, и стрела, пущенная Стэндишом, ее пробила, да так, что наконечник оказался полностью на противоположной стороне.
— О’кей, — сказал я, — пользуйтесь, только помните — никуда не стрелять без моего ведома.
У машины времени мы собрались в назначенный день. Хотя настала очередь Раджи руководить отрядом в поле, а мне руководить офисом, он остался, потому что его жена пребывала в приятном ожидании. Я встретил там Стэндиша, Хофмана, китайского профессора — это был довольно приятный человек маленького роста, — и нашу команду поддержки: повара Мина, Борегара Блэка, являвшегося боссом лагеря, его троих помощников и дюжину ослов. Вы, как я полагаю, назвали бы их буррос. Почему мы не пользуемся моторизованным транспортом? Это долгая история, напомните мне как-нибудь, и я ее расскажу.
В меловом периоде камера материализуется на достаточно высоком хребте, откуда открывается прекрасный вид на окрестности. К олигоцену этот хребет исчез. Местность все еще довольно холмистая, и оператор камеры высадил нас на небольшой возвышенности, с одной стороны которой лежала покрытая кустарниками равнина, а по соседству располагались несколько групп деревьев.
Как только вы минуете границу Великого Вымирания, которым закончился мезозой — а заодно и динозавры, — растительность начинает выглядеть довольно современно. Там, где мы находились, деревья походили на сегодняшние дубы, кедры и клены, хотя, осмелюсь сказать, палеоботаник смог бы найти различия.
Несмотря на деревья, видимость была неплохой, хотя не сравнить с той, которую мы получали в меловом периоде. Склон шел в другом направлении. В меловом периоде, всего лишь в полдне пути на юг от места материализации камеры, имеется река, которую Раджа назвал Нарбада, она впадает в Канзасское море. К олигоцену эта река исчезла, вместе с Канзасским морем.
Вместо нее, в километре к западу от нас протекал более крупный поток, стремящийся на юг. Не знаю, может это он превратился в современную Миссисипи. Мы будем лучше знать, когда Служба Геологических Изысканий США завершит съемку территории, окружающую переходную камеру в разные геологические эпохи. У них есть аккуратный маленький гаджет, роботизированная фотокамера на ракете. Она стартует прямо с площадки, выбрасывает парашют и делает снимки по пути вниз.
Следуя обычной практике, я выскочил первым с заряженным ружьем, хотя и не думал, что нас поджидает что-то опасное. Однако появившаяся камера и выскочивший из нее Реджи Реки, здорово напугали пятнистую кошку, пожиравшую добычу на открытом пространстве в нескольких метрах от посадочной площадки. По размеру она была немного меньше, чем леопард или пума, с длинным хвостом и парой больших, торчащих из верхней челюсти клыков. Полагаю, что это была родоначальница многих саблезубов, хотя ее сабли развились лишь вполовину по сравнению с клыками более поздних членов этой семейки.
Так или иначе, кошка бросила быстрый взгляд, громко фыркнула, словно плюнула и устремилась прочь, утаскивая кусок своей наполовину съеденной жертвы.
— Какая жалость! — прошептал Хуан, глядя на останки добытого кошкой животного. — Это один из ореодонов, или мерикойдодонтов, если быть технически точным. Моя главная цель в этом периоде — изучить их пищеварительную систему, но этот экземпляр слишком растерзан, чтобы обеспечить достаточно много информации.
— А что с их пищеварительной системой? — спросил я.
— Одной из тем, обсуждаемых моими коллегами-палеонтологами, является вопрос, у какой из многих линий кайнозойских артиодактилей…
Извините, мисс Бергстрем, но я цитирую доктора Хуана, а он говорил как учебник. Он имел в виду парнокопытных животных, таких как овцы, коровы и олени.
— …развились многокамерные желудки жвачных животных, а у каких — нет. Одни считают, что у ореодонов имелась такая особенность, другие не соглашаются. Один ученый назвал их «жвачными свиньями». Найденные окаменелости вопроса не могут разрешить, так как мягкие ткани почти никогда не сохраняются.
На следующий день после прибытия я сказал сагибам, что мы собираемся на обычную охоту за мясом. Когда мы собирались, Хофман надел поверх обычной куртки-сафари разнообразные штуки, включая брезентовый жилет с таким количеством карманов, что в них можно было бы засунуть запасы на месяц проживания в полевых условиях. С собой он тащил свою «Братиславу».
Хуан взял с собой большую сумку для сбора образцов и имел на своем ремне множество ножей и других инструментов для препарирования, закрепленных в петлях. Он сказал, что не стрелок и верит, что мы с Хофманом сможем защитить его.