Хофман пробежал мимо, и я прицелился в голову животного. Но аминодонт неожиданно остановился. Он простоял несколько секунд, тяжело дыша и оглядываясь. Потом спокойно повернулся и направился к реке продолжить обжевывать кустарник. Должно быть, он запыхался, этих коротконогих животных долгий бег утомляет.
Мои размышления и наблюдения за зверем прервали звуки яростной ссоры за моей спиной.
— У тебя мой жилет!
— Нет!
— А давай посмотрим! Вот, это мои обоймы!
— Должно быть, когда мы одевались, вышла ошибка…
— Черта с два! Ты желал моей смерти, чтобы получить еще один шанс с Мартой!
— Чушь! У меня никогда и в мыслях не было!..
Они ругались по-крупному и так разозлились, что я начал думать, как бы забрать у них винтовку и лук. Стэндиш настаивал на том, что они с Хофманом случайно обменялись жилетами, когда одевались. Хофман считал, что Стэндиш сделал это нарочно, надеясь, что Хофман погибнет, а Стэндиш сможет приударить за вдовой Хофмана, с которой он встречался до того, как она вышла замуж за его друга.
В этой ситуации, по моему мнению, имеется сильный аргумент — Стэндиш не мог предполагать, что Хофман расстреляет всю обойму в аллигаторов и забудет перезарядить винтовку. С другой стороны, также маловероятно и то, что Стэндиш наденет жилет, в карманах которого лежит пара килограммовых обойм и не заметит лишнего веса.
Сейчас, пару лет спустя, я по-прежнему не знаю правильного ответа. Может, мне стоило бы связаться с экстрасенсом, который сказал Стэндишу, что тот в прошлой жизни был варваром. Конечно, если верить в реинкарнацию, пятьдесят с лишним веков назад все были варварами, так что все правильно.
Жалея, что со мной нет Раджи, способного быстро урегулировать такую ситуацию, я кое-как успокоил этих двоих достаточно, чтобы исчезла непосредственная угроза взаимных убийств. В лагере у реки мы провели пару чертовски неприятных дней.
В начале интервью вы сказали, что, по мнению большинства людей, у меня не работа, а сплошное развлечение. Ну, иногда, когда все идет по плану, удается быть счастливым, как медведь на пасеке. Но такое случается нечасто. А когда у вас имеется пара клиентов, мечтающих убить друг друга, это вовсе не чертовски весело! Ни копа, ни судьи, к которым можно было бы обратиться, да и получится ли у вас обвинить человека в убийстве, совершенном десятки миллионов лет назад?
Есть еще одна особенность в охоте на диких животных, даже просто в наблюдении за ними и фотографировании: Природа зверей такова, что однажды их полным-полно, а на следующий день их уже нет. Вот так и здесь. Много зверей в первый день, а потом как отрезало, ни одного в поле зрения, кроме пары аллигаторов, плавающих вдоль реки. Потом целый день в лагере нас удерживал дождь.
Ко времени возвращения на место прибытия камеры, Стэндиш и Хофман, по крайней мере, снова разговаривали, хотя хорошими друзьями быть перестали. На следующий день я услышал крики и вышел посмотреть. В лагерь бежал Панно, один из членов команды Борегара, державший в руках мешок с отбросами. За ним следовал второй по величине из местных травоядных того времени — археотерий из семейства энтелодонов, которых еще называют «адскими свиньями», они родственники свиней и бегемотов.
Если вы представите себе кабана-бородавочника размером с буйвола, то получите общее представление. В отличие от нашего бородавочника у него нет клыков, выпирающих изо рта. Вместо этого у него имеются большие собачьи зубы, как у гиенодона и других хищников. На его черепе, как и у бородавочника, есть большие костные наросты. Я полагаю, им они нужны для защиты, когда кабаны сражаются за свиноматок или территорию.
В этот раз была очередь Панчо выносить из лагеря отбросы, чтобы закопать. Наверное, этот энтелодон решил, что запах слишком вкусный, чтобы пройти мимо, и попытался подцепить мешок своими клыками. Панчо имел приказ не кормить животных отбросами, так как это может познакомить их с лагерем ближе, чем нам понравится. У этих зверей нет инстинктивного страха перед человеком, так как в то время людей еще не было. Если вы их прикормите, они начнут ожидать подношений, а не получив требуемого, скорее всего выразят свое недовольство зубами, рогами или копытами.
Панчо оставалось только бросить лопату и бежать с мешком обратно в лагерь, с энтелодоном на хвосте. Панчо маленький паренек, но он набрал изрядную скорость, совсем как профессор Хуан, преследуемый аминодонтом. Воистину, чтобы пробудить в себе талант бегуна нет ничего лучше, чем оказаться преследуемым доисторическим монстром.