— Можно стрелять, Реджи? — спросил Макмертри.
— Ага.
Он достал штуцер, прицелился в ближайшего камптозавра и пальнул. Корчась и извиваясь, упал небольшой динозавр. Остальные, ничего не понимая, оглядывались вокруг, сначала на своих сородичей, а затем на нас. Потом все они перешли на рысь и вскоре исчезли из виду.
Я направился к туше, чтобы разделать ее, когда меня позвал Зан:
— Эй, Реджи! Посмотрите, что там идет!
А вот и стегозавр — точнее, их стадо из двенадцати-пятнадцати особей. Эти передвигались на всех четырех ногах, с вертикальными костяными пластинами вдоль хребта. Мне говорили, что эти пластины — не броня, а радиаторы для теплорегулирования, вроде ушей у слона. Как и камгггозавры, они жевали ветки, но находящиеся ближе к земле, потому что в их естественной позе головы наклонялись ниже.
Стегозавров мы, похоже, заинтересовали еще меньше, чем камптозавры. Когда, пробираясь между деревьями, они оказались на расстоянии около пятидесяти метров, Хьюберт сказал:
— Реджи, мне нужно подойти поближе, чтобы сфотографировать их!
— Мне тоже, — добавил Макмертри, почти такой же фанатик фотосъемки, как и Хьюберт.
— О’кей, но пусть Спенс возьмет свой штуцер, — сказал я. — А вы, преподобный? — обратился я к Зану.
Проповедник был настолько внушительным, что мне даже в голову не приходило обращаться к нему «Гилмор» или «Гил».
— Я буду счастлив остаться там, где нахожусь, — сказал Зан, сидящий на одном из наших складных стульев. — После этого парада бестий, единственное, что я хотел бы увидеть, так это бегемота.
— А? Разве это не мифическое библейское животное?
— Нет такого понятия, как «мифическое» библейское животное, Реджи, — сказал он серьезно. — Некоторые говорят слово «бехема» на иврите, передаваемое как «бегемот», это всего лишь гиппопотам, который, как полагают, обитал в реках Палестины в древние времена. Но поскольку по контексту это слово означает нечто огромное, то я уверен, что оно относится к одному из ваших самых больших динозавров — с длинными шеями и маленькими головами.
— Вы имеете в виду зауроподов?
— Да, полагаю, что они именно так и называются. Поскольку зауропод, насколько я слышал, вешает больше, чем дюжина гиппопотамов, это со всей очевидностью показывает, что слово Божье есть ничто иное, как буквальная истина, а зауроподы не вымерли миллионы лет назад, а жили в библейские времена.
— Эй, Реджи! — позвал Хьюберт. — Идем, или они все исчезнут из виду!
— О’кей, — откликнулся я. — Мы закончим этот спор позже, преподобный. В этот раз лучше, если первыми пойдем Спенс и я.
Обычно я ставлю клиентов впереди и следую за ними. Так, во-первых, они получают возможность стрелять первыми, а во-вторых, если кто из них и споткнется, то не отстрелит проводнику голову. Но поскольку у Хьюберта не имелось оружия, в данном случае в этой процедуре не было смысла.
Мы прошли около половины пути до стада стегозавров, когда некоторые из них нас заметили. Они тупо посмотрели на нас и продолжили жевать ветки. Возможно, они приняли нас за стадо камптозавров.
Я маханул Хьюберту и тот пошел вперед. Макмертри уже щелкал камерой, закинув ружье за спину; чтобы освободить руки. Скоро зажужжала и видеокамера Хьюберта.
Потом соседний стегозавр фыркнул. Остальные тут же принялись оглядываться и похожим образом фыркать. Затем они все повернулись мордами к центру стада и двигались вперед, пока не встали плотным кругом, головы внутрь, хвосты наружу.
— Что происходит? — спросил Хьюберт, выключив свою машинку и обернувшись.
Я тоже внимательно наблюдал за происходящим, потому что у меня появились подозрения относительно смысла этого маневра. Я понюхал воздух, пытаясь обнаружить характерный запах рептилий-карнозавров.
— Фотографы, лучше начать возвращаться, — сказал я. — Что-то подсказывает мне, что скоро это место станет опасным для здоровья. Спенсер, прячь камеру и приготовь штуцер!
Мы с Макмертри, сжимая ружья, начали, озираясь, двигаться в сторону лагеря. Но Хьюберт настолько увлекся съемкой, что остался на месте.
— Возвращаемся, Пол! — крикнул я.
Но Хьюберт продолжал фотографировать, переключаясь с одной из своих трех камер на другую. Стоящий рядом со мной Макмертри пробормотал:
— О, Боже мой!
Я посмотрел в том же направлении, что и он, и там оказался самый большой эпантериас из всех мною когда-либо виденных, должно быть, более пятнадцати метров в длину. По своему сложению он очень похож на тираннозавра, вот только передние конечности у него гораздо больше, к тому же оснащены выпускающимися когтями.