Прекрасным весенним утром Коэн доставил нас на небольшой холм. Я, как обычно, вышел первым, но волноваться было не о чем. Климат был более сухим, чем на двух последних остановках, поэтому деревья обычно оставались в долинах и вдоль водных потоков, оставляя горные вершины свободными. Встречались даже небольшие лужайки настоящей травы, хотя не наблюдалось ничего подобного травянистым лугам и равнинам, появившимся в миоцене. Трава радовала глаз после голой земли, наблюдавшейся даже в хорошо обводненных местах мезозоя и более ранних периодов. На голой земле мезозоя повсюду растут кустарники, часто с колючками; но они не дают того душевного комфорта, какой получаешь от вида настоящей травы. Полевые цветы цвели во множестве — красные, фиолетовые и всех промежуточных оттенков спектра.
Животных не было видно, пока я не засек в бинокль стадо мелких зверей, блуждающих по склону холма и жующих зелень. Я показал на них клиентам:
— Вот те животные, которых можно ожидать увидеть в этот период.
— Насколько они крупные? — спросил Макмертри.
— С такого расстояния сложно определить, но я бы предположил размер собаки-сеттера. Кондиляртр фенакодус, наверное. Здесь не так много более крупных видов.
Глядя в свой бинокль, Пол Хьюберт сказал:
— Забавно. Они едят листья и почки, но у них лапы, как у собак, а не копыта.
— Обычное дело в этот период. Травоядные только начали превращать свои когти в копыта.
— Вы уверены, что динозавров нет? — спросил Хьюберт.
Я пожал плечами.
— Я бывал здесь раньше и вплоть до раннего палеоцена я никогда не замечал никаких их признаков. Я не буду утверждать, что все динозавры не смогли пережить Событие, возможно, где-то сохранились какие-нибудь малыши, но окаменелостей таких выживших пока не найдено.
— Это не доказывает, что они не существуют в какой-то другой части света, — сказал Зан.
— Совершенно верно, — сказал я. — Но мы имеем только то, что было найдено.
— У нас есть слово Божье, — сказал он. — Но здесь я вам не должен его проповедовать.
— Как насчет хищников? — спросил Макмертри. — Мне кажется, что если имеется много растительноядных, найдутся и животные, эволюционировавшие, чтобы их поедать.
— Правильно! — сказал я. — Но хищники здесь тоже довольно примитивны. Они принадлежат к отряду креодонтов, но вымерли, не оставив потомков. Самый большой местный житель — зверь по имени оксиена, он по размеру и форме напоминает современную морскую выдру, хотя живет на суше. Есть виды, похожие на собак или лис. И да, чуть не забыл. Имеются большие хищные нелетающие птицы. В начале Эры Млекопитающих такие птицы охотились на млекопитающих, которые по большей части были мелкими существами, многие из которых не описаны. Такие птицы процветали в Южной Америке, отрезанной от остального мира. Когда среди млекопитающих появились более современные хищники, птицы не выдержали конкуренции и исчезли. Нам следует обратить внимание на диатриму. Она походит на австралийского эму, за исключением того, что вместо длинной, тонкой шеи с маленькой головой, у нее крепкая шея и голова, как у орла, только больше.
— Не стоит думать, что птица может стать поводом для беспокойства, — заметил Макмертри.
— Знаменитые последние слова, — сказал я. — Первый закон выживания таков: «Не шути ни с кем, достаточно крупным, что он может убить тебя». Эта птица — может.
— Вот ваш завтрак, джентльмены, — позвал Мин.
После завтрака я проложил маршрут для двухчасовой утренней прогулки. Выяснилось, что длительные прогулки на природе чертовски малопродуктивны, потому что мне было трудно пасти моих барашков. Зан жаловался на свои больные ноги. Макмертри и Хьюберт то и дело хотели останавливаться и фотографировать подряд всех животных и растения. Вскоре они стали жаловаться, что фауна, как я и предупреждал, оказалась однообразной, ее в основном представляли похожие друг на друга мелкие, не описанные учеными существа.
Когда Макмертри, указывая на группу животных размером с терьера, спросил: