— Как бы ты их классифицировал?
— Никак, — ответил я. — Вот если бы среди нас был настоящий палеонтолог, он мог бы сказать нам, кто тут является предком лошади, а кто — носорога, и так далее. А некоторые здесь — архаичные млекопитающие, вымершие без потомков.
Самыми крупными зверями, которых мы спугнули, оказались пара корифодонов, похожих на увеличенную версию карликовых бегемотов, высотой около метра и длиной метра два. Они грызли растения вдоль берега небольшого ручья. Когда мы подошли, самец решил, что мы угрожаем его самке, поэтому он повернулся к нам, сверкнул своими четырьмя большими бивнями и начал громко хрюкать. Мы с Макмертри подготовили наши ружья, но увидев, что мы не приближаемся, корифодоны вернулись к еде.
Мы возвращались в лагерь, когда Хьюберт воскликнул:
— Эй, вы только посмотрите!
В мгновение ока он упал на колени и нацелился на что-то своей камерой.
Остальные встали за ним, чтобы посмотреть. Он фотографировал двухметровую змею, которая глотала маленького млекопитающего. Змея уже проглотила голову и, миллиметр за миллиметром, передвигала челюсти вперед по телу.
— Убейте его! — закричал Зан.
— Нет, не надо! Я хочу запечатлеть это на пленке.
— Змея — символ зла! Господь Бог проклял змея превыше всего скота и положил, что человек будет поражать его в голову! Сказано в Книге Бытия.
— Средневековое суеверие, — рыкнул Макмертри, пытающийся освободить камеру от ремня, удерживающего его ружье на спине.
— Слова невежественного неверующего! — вскричал Зан. — Твое неведение…
— Пожалуйста! — сказал я. — Мы опаздываем на обед. Пойдемте, все! Дайте вашим аргументам остынуть. Идемте, Пол.
— Я хочу запечатлеть всю сцену, — сказал Хьюберт, сосредоточившись на змее, которая продолжала поглощать добычу, как будто нас там и не было. — Идите. Я догоню.
— Лучше пойдем, Пол, — сказал я. — Это место не настолько безопасно, как кажется.
— Оставьте меня в покое! — рявкнул он.
Я с трудом взял себя в руки и сказал:
— Я возвращаюсь в лагерь и советую всем вам, господа, идти с нами. Иначе я не отвечаю.
Эти мои клиенты чертовски меня раздражали.
Я пошел прочь. Макмертри, сделав еще один снимок, пошел за мной, а за ним и Зан. Хьюберт же остался на коленях и продолжал снимать. Я решительно отвернулся и отправился вверх по склону, ведущему в лагерь.
Мы были метрах в тридцати от Хьюберта, когда Макмертри оглянулся и крикнул:
— Эй, Реджи! Повернись, быстро!
Я повернулся. Зан отставал на несколько метров от нас с Макмертри. Из ближайшей рощи появилась крупная диатрима, двигающаяся в сторону Хьюберта, на каждом шагу качая головой вперед-назад. Хьюберт был настолько поглощен фотографией, что, похоже, не замечал приближающейся птицы.
— Эй, Пол! — я закричал так громко, как только мог, поднимая свое ружье. Макмертри также пытался привести свой штуцер в боевое положение, но он запутался в ремне одной из своих фотокамер.
Хьюберт посмотрел вверх только тогда, когда диатрима остановилась и словно выстрелила своей головой в хищника, сцапав и змею, и ее добычу. Когда голова поднялась, в клюве висела извивающаяся змея.
Очевидно же, Хьюберту следовало отпрыгнуть и убегать, как будто за ним гонится ад. Но, как я уже говорил, он был импульсивным и вспыльчивым парнем. Этот идиота кусок крикнул: «Гадина!», схватил свою широкополую брезентовую шляпу и ударил ею диатриму по голове.
Я не мог стрелять, потому что Хьюберт был прямо между мной и диатримой. Птица уронила змею, ударила своим кошмарным клювом и наградила Хьюберта мощным клевком. Хьюберт сделал шаг назад и упал в траву.
Диатрима опустила голову и начала искать свою змею. Я выстрелил, и птица свалилась.
Мы все бросились назад, но было уже слишком поздно, чтобы что-то сделать для Пола Хьюберта. От удара птичьего клюва открылась рана на шее шириной с ладонь и глубиной в сантиметр. Кровь все еще хлестала. Хьюберт вскрикнул, а потом замер. Проверка пульса показала, что сердце не работает. Полагаю, «скорая» с бригадой парамедиков могла бы что-то сделать, чтобы спасти его, но у нас их не было.
Я быстро оглянулся в поисках змеи, но не увидел никаких признаков ее присутствия. Полагаю, что когда птица уронила змею, она поспешно уползла, возможно, вознося благодарность за избавление своим богам-рептилоидам.
Не хочу описывать мрачные подробности перехода до лагеря, во время которого мы с Макмертри по очереди несли тело Хьюберта. Не было никакого смысла продолжать сафари, хотя планировалась еще и остановка в плиоцене. Мы положили тело в мешок для трупов, который хранился с нашим снаряжением. Я взял мешок на всякий случай, никому не сказав.