Сантьяго пришло в голову, что хотя он никому из мужчин не признался бы в своем отношении к Мору, Байджанти Дивайю это не касалось. Хотя его ранние впечатления значительно изменились, он вынужден был согласиться, что у нее есть нечто превосходящее интуитивную женскую проницательность, которой обладали его сестра и мать. Байджанти Дивайя владела чем-то недоступным для женщин, которых он знал. Он не верил в парапсихологические явления, экстрасенсорное восприятие, спиритов, медиумов и прочую популярную психологическую чушь, засоряющую кабельное телевидение. Сопровождая семью в церковь, Сантьяго не чувствовал никакой связи с божественным и не питал особой веры в собрата-человека. Воспитание и работа излечили его от этого начисто. И все-таки в Байджанти Дивайе было что-то неземное, чего он не мог определить. И, не до конца понимая ее интерес к Мору, был совершенно уверен, что она знает, кем был Мор, знает с их первой встречи в аэропорту. Он чувствовал это интуитивно, без какого-либо рационального объяснения.
Таксисты съезжались со всех сторон, светящиеся надписи на крышах машин показывали, что они не на работе. Некоторые, очевидно, слушали одну и ту же пенджабскую радиостанцию с той же мелодией, несущейся из окон с опущенными стеклами. Даже Сантьяго подумал, что это очень хороший ритм.
— Это «Соне да Чалла» Викранта Сингха, — пояснила ему Байджанти Дивайя.
«Черт возьми, откуда ей известны мои мысли?» — раздраженно подумал Сантьяго. Мор сказал, что она интерсексуальна и у этих людей долгая история. Откуда он об этом знает? Люди наподобие Байджанти Дивайи существуют не только в Индии, но и в Пакистане? Почему такому сумасшедшему типу, как Мор, о них известно? Может, переодевание помогало ему в глубокой разведке?
И с какой стати она вообще решила содействовать им?
Едва Сантьяго собрался спросить об этом, как она сказала:
— Вы недолго работаете со своим партнером, так?
Сантьяго был захвачен врасплох, в последнее время с ним это случалось часто.
— Что? Примерно полгода, — пробормотал он.
Она улыбнулась, это было приятное зрелище, особенно по сравнению с выражением лиц, которые он обычно видел в эти дни.
— Наверное, вы не знаете его прошлого?
Она знала, хотя и не могла знать. Маккьютчен скрывал сведения о Море и полагал, что Сантьяго тоже скрывает. Может, наркоакулы? Заместитель комиссара Деррикс или этот тип Сэффрен? Что за черт?
— Вы хотите узнать номер его телефона?
— Чего я хочу, в данном случае не важно. Если правительство считает нужным следить за таксистами, ему стоит обратиться в агентства, наблюдающие за этой индустрией. Но, боюсь, это дело глубже и серьезнее — таксисты оказались в центре нешуточной схватки между двумя крайне опасными противниками. Я хочу защитить работающих в этой индустрии от жестокой борьбы между вашим управлением и людьми в такси, не являющимися таксистами, хотя обе стороны используют их для собственных целей. Чего я хочу, детектив, так это безопасной, приличной таксомоторной индустрии, которая еще никогда не была таковой. Таксомоторный бизнес является существенной частью городской инфраструктуры, он дает первую работу поколениям иммигрантов, приезжающих в эту страну, чтобы кормить семьи, живущие по всему миру. Человек, которого вы ищете, исключение, его грязные дела хорошо известны коллегам. Кара его, как и ваше расследование, надолго запаздывает. Я хочу, чтобы другие, приличное, усердно работающее большинство, в этой индустрии имели средства к существованию, чтобы они были защищены на оставшееся время.
— Оставшееся? — недоуменно переспросил Сантьяго.
Байджанти Дивайя вздохнула, глядя в ветровое стекло.
— Говорят, некоторые hijra могут предсказывать будущее. Не знаю, могу ли я, но чувствую, что близится пора, когда профессия таксиста исчезнет — их заменят роботы. Количество правил, опасностей для здоровья, подорожаний, страховок и расходов на горючее достигло зенита. Вскоре кто-нибудь создаст рентабельного таксиста-робота, который не спит, не ест, не страдает почечной недостаточностью от каждодневного сидения за рулем, не превышает скорость, не сбивается с пути и, может, даже не попадает в аварии. Он постоянно будет сообщать о своем местонахождении в КТЛ, не станет спорить с пассажирами и устраивать протесты, как сегодня. Это он, — кивнула она на дисплей.