- Ну, вот мои владения и поле для деятельности. – говорит Люк, обводя рукой пространство. – Фред сказал, что у вас есть много идей, что можно было бы здесь сделать для открытия выставки.
- Да, идеи есть, – киваю я, бесстыдно пялясь на него и разглядывая. Какое все же интересное лицо! В нем явно намешаны разные крови и не последнее место занимают латиноамериканцы. У Люка смуглая кожа, цвета кофе с молоком, скорее даже латте! Черт, как захотелось горячего какао!!!
- Мы можем пройти наверх, там все не так печально как здесь. – смеется он. Он хорошо читает по нашим лицам, но это и не удивительно, помня, какой фотографией он занимается. – Пойдемте! – кивает он нам, призывая следовать за ним.
Мы поднимаемся на второй этаж. И да, здесь совсем нет следов хаоса и ремонта. Здесь все подготовлено к жизни и уже обжито его хозяином. Или хозяевами? Мы проходим в большую гостиную комнату, посередине которой находится круглый открытый камин. Огонь весело потрескивает, облизывая дрова и пуская искры, которые гаснут сразу же, попадая на обрамляющую жаровню защитную загородку. Над камином железная резная труба воздуховода, которая уходит в потолок. Вокруг камина огромный мягкий диван с бесчисленным количеством подушек разной формы и цвета. Так и хочется плюхнуться туда, обложить себя ими, вытянуть ноги к огню, закрыть глаза и наслаждать теплом и уютом. Комната достаточна аскетична по набору мебели, но в то же время она наполнена разнообразными предметами декора, которые, как я подразумеваю, были привезены из разных стран. Но они не создают хауса и бессмысленности, не конкурирует друг с другом, а дополняют, соединяются между собой. Вот на стене самурайский меч и рядом висят монашеские четки, на полу огромный глиняный кувшин с удивительной витиеватой росписью, и рядом же картина какого-то полуразрушенного здания, спрятанного за переплетающимися тропическими лианами. Каждый предмет привлекает внимание, хочет рассказать свою историю, манит к себе, вызывая желание дотронуться, взять в руки. А еще в комнате много свечей, толстых, разноцветных, с оплывшими краями. Они стоят на полу, на полках, на подоконнике. Вижу, что не только я нахожусь под впечатлением от увиденного. Нейс буквально пожирает глазами пространство вокруг себя. Мы, наверное, выглядим смешно для других, но меня это нисколько не заботит. Была бы здесь сейчас Нора! Эта комната стала бы ее фетишем! Я невольно улыбаюсь, представив подругу с горящими голодными глазами, какие у нее всегда становятся, когда она видит очередную новую дизайнерскую вещичку.
- Могу я вам предложить чего-нибудь выпить? – голос Люка втекает в образовавшуюся атмосферу, не отвлекая, а добавляя ее. – К сожалению, кофе нет, я его не очень люблю. Но есть очень вкусный ароматный чай, я его привез из Египта, от бедуинов.
- Ну, если от бедуинов, то мы, конечно, стерпим пол дня без кофе. – улыбается Фред, подмигивая.
Он уже сидит, развалившись на диване, раскинув руки в обе стороны на спинке. Я даже не заметила, как он там очутился, так меня поглотила своим видом гостиная. Люк кивает, поворачивается к Доминику, проводит по его руке от плеча до кисти, чуть сжимает ладонь, и от этого прикосновения лицо громилы теплеет мгновенно, а глаза тонут в немом обожании. И я ловлю себя на мысли, что, скорее всего ошиблась в своей характеристике, и он совсем не телохранитель? Доминик проходит за барную стойку, служащей определенным разграничением пространства между гостиной и кухонной зонам. Из гостиной ведут еще три двери, скорее всего в спальни и возможно кабинет, где-то же Люк должен проявлять свои снимки. Или ванную?
Фред достает планшет, чтобы показать Люку предварительный наш проект. И мы углубляемся в его обсуждение.
Потом спускаемся вниз, и Люк начинает снимать пустой зал с разных ракурсов, чтобы по ним Том смог выстроить 3D-модель. Он работает быстро, щелкая затвором камеры. Что-то переспрашивает у Нейса, который подсказывает, что необходимо снять, какими кусками, панорамами. Фред и Даниель стоят у окна и о чем-то переговариваются. Даниель расчерчивает воздух руками, обсуждая. Фред кивает головой, иногда бегло окидывая пространство, что-то отвечает, улыбается, хмурит лоб, потом вдруг взрывается смехом, таким легким, беззаботным, что я тоже невольно улыбаюсь. Даниель лишь усмехается, похлопывая брата по плечу. Слышу рядом с собой щелканье затвора фотоаппарата и поворачиваюсь. Люк смотрит на меня через глазок видоискателя камеры и нажимает, нажимает на кнопку, отщелкивая молниеносные кадры. Я хмурюсь, качаю головой, говоря «нет», и отворачиваюсь от него. Отхожу и иду неспешно вдоль череды окон без подоконников. В конце зала натыкаюсь на дверь, укрытую балдахином, приоткрываю ее и оказываюсь на пороге фотостудии. Она просторная и полностью подготовлена для работы. На стене натянут зеленый хромакей, стоят штативы с камерами с разными объективами, осветительные приборы, отражатели. Напротив входа на противоположной стене еще одна дверь черного цвета и я подозреваю, что там находится проявочная комната. Ничего себе! Настоящая фотолаборатория.