Мы разглядываем фотографии, которые Люк предлагает использовать. И от одной из них у меня в горле встает ком. На ней изображена девочка, лет четырех, немытые нечёсаные волосы торчат в разные стороны, пуговицы впереди оторваны, платье обтрепанное, и видно, что оно ей велико, во рту она держит чупа-чупс. Сама по себе картина очень удручающая – нищета, грязь и дети. Но! Выражение ее лица и глаз – абсолютно противоположное окружающей обстановке! Ее мордашка излучает удовольствие, потрясение, а глаза жмурятся от внутреннего ликования и ничем не прикрытого восторга! Губы, держащие конфету, готовы вот-вот расползтись в широкую удовлетворенную улыбку. Она счастлива!
Я поднимаю глаза на Люка.
- Она впервые пробует чупа-чупс. – пожимает он плечами, отвечая на мой не произнесенный даже вопрос. – Это был небольшой поселок где-то в одной из глухих провинций Индии. Бедные лачуги, нищета.
- Она потрясающая. – дрогнувшим голосом говорю я. – Знаешь, мне даже немного страшно за тех, кто придет на открытие выставки. Твои работы разрывают привычные шаблоны. Они заставляют чувствовать, – я перевожу дух. - И еще, - подумав, говорю я, - мне бы все же хотелось, чтобы той фотографией, что будет висеть в зоне – был твой автопортрет!
- Какой именно?
- Я видела только один. Мне его показывал Фред, когда только познакомил с твоим творчеством. У тебя там такие глаза…. – я пытаюсь найти правильное слово, - пронзительные, кричащие…до нервов!
- Это ты такая восприимчивая! Ты так видишь. – качает неуверенно головой Люк. – В большинстве своем люди более черствые. Им важен антураж, театральность. Люди боятся чувств, скрывают их, высмеивают их, потому что тот, кто чувствует – уязвим! Люди не любят быть слабыми.
- Чтобы заставить женщину чувствовать, нужно закрыть ей глаза. – произношу в полголоса я себе под нос. Что меня вдруг заставило вспомнить эту фразу?
- Прости, что ты сказала? – Люк с интересом смотрит на меня.
- Чтобы заставить женщину чувствовать, нужно закрыть ей глаза. – повторяю я. - Не помню, где прочитала ее. Но фраза запомнилась, потому что это действительно так, как в прямом, так и в переносном смысле. – смущенно улыбаюсь я, стараясь не замечать внимательного взгляда Фреда.
- Маски! – вдруг восклицает Люк. – Мы наденем на всех женщин маски, это будет одно из условий дресс-кода! Ты все правильно сказала, чтобы заставить чувствовать, надо в чем-то ограничить восприятие. Пусть это будет маска, - тайна, загадка, интрига, - она поможет приоткрыть сердце, сделать душу более тонкой и тут-то мы ее и возьмем, теплой, податливой. Да, да!
- Мммммм… – мурчит рядом Фред. – Мне безумно нравиться идея!
- Вы уверены? – спрашиваю я.
- Абсолютно!
- То есть спорить с вами бесполезно? – уточняю я и обреченно вздыхаю на то, как они одновременно с довольными лицами кивнули.
Я беру папку, подхожу к барной стойке, и продолжаю просматривать там оставшиеся фотографии, раскладывая их перед собой. На отдельных работах останавливаюсь чуть дольше, некоторые откладываю в сторону, и тут… Я вижу снимок. Я моргаю несколько раз, стараясь снять оцепенение – это мой портрет в профиль - губы полуоткрыты, как будто хотят что-то сказать, но мысли замерли на них, так и не обратившись в слова и не долетев до того, кому предназначались. Лицо на снимке напряженное, взгляд тянется вперед, как будто старается что-то нащупать, увидеть, прочувствовать в том, на что или кого смотрят глаза. Рука моя дергается, фотография выскальзывает и планирует прямо под ноги сидящего Фреда. Он наклоняется к ней.
Поднимаю ошалевший взгляд на Люка, который вновь смотрит изучающим, впитывающим эмоции взглядом и снова делает невидимые снимки на незримой камере подрагивающими пальцами.