- И много ты открыл душ? – спрашивает она, оборачиваясь. Свет мягко падает на лицо Люка, и невозможно отвести взгляд от его глаз. Черно-белая фотография не передает их цвета, а они как морская гладь в штиль – бирюзовые, и не понятно, какого оттенка в них больше – синего или зеленого.
- Достаточно, - он улыбается одними уголками губ. – Но не против еще одной.
- А там что? – Нора указывает на широкий стол, стоящий в центре фотостудии, над ним висит узкая длинная лампа. Она поспешно ускользает от Люка.
- Фотографии, – отвечает он. Она берет один снимок, другой, перекладывает, рассматривает. Ей нужно чем-то унять подрагивающие от внутреннего напряжения руки, то, что запечатлено на фотографиях, она уже не видит.
– У тебя идеальная линия шеи и спины. – она скорее догадалась, чем услышала его слова.
Нора чувствует прикосновение мягких губ у основания шеи, как язык обводит выступающий позвонок, дыхание сбивается и из груди готов вырваться стон. Она почти не дышит, ей кажется, что она превратилась в струну, натянутую и готовую порваться в любую секунду от неверного движения. Ей хочется его остановить, сказать, что это неправильно, но сердце не хочет противиться ощущениям, оно заглушает разум, не слыша его. Не сегодня! Не сейчас! Пальцы следуют вниз, по открытой спине, поглаживают, ласкают, и останавливаются там, где заканчивается вырез платья, осторожно надавливают, заставляя развернуться. Нора поворачивается, медленно, нерешительно, упирается в стол руками сзади себя и замирает, подняв глаза к лицу Люка. Его взгляд плавится, становится тягучим как мед, раскаленной лавой пробирается под кожу, обжигает оголенные нервы и Нора понимает, что у нее больше нет сил сопротивляться тому желанию, которое с упоением разжигает в ней Люк. Он прижимает ее к себе, властно, сильно, буквально вдавливает в свое тело и она чувствует его скрытую мощь, его страсть, которая отзывается в ней самой уже неконтролируемой бурей эмоций. Люк проводит одной рукой по ее лицу, спрятанной под маской, по щеке, по губам, спускается по скуле вниз к шее, сжимает плечо, скользит вниз по руке, перебирается на талию, опять сжимает, рука скользит дальше по бедру, на спину, а губы целуют шею, томно, вальяжно. Нора отклоняется, Люк рычит, резко тянет обратно, находит губы, замыкает руку на затылке, и целует страстно, горячо, захватывая в плен, не давая опомниться, вызывая ответное желание. Люка слегка потряхивает, Нора чувствует, как дрожит его тело, прижимающееся к ее, как его сердце бьется у ее груди, сливаясь в едином ритме с ее. Она проводит рукой по его груди, движется по ключицам к затылку, гладит его по коротким волосам, спускается по шее к спине, чувствует, как напрягается тело под ее прикосновениями. Люк отрывается от ее губ, встречает ее глаза, и улыбается. Нора дотрагивается до его лица, проводит нежно дрожащими подушечками пальцев по лбу к переносице, по глазам, которые он прикрывает от удовольствия, очерчивает выступающую скулу, и останавливается на губах. У него красивый рот, слегка пухлые губы. Она ведет указательным пальцем сначала по нижней губе, потом по верхней, срывая протяжный стон.
- Волшебная, – шепчет он, целуя ее ладонь.
- Люк, Люк, ты здесь?! – раздается оглушительный громкий голос вместе с открывающейся дверью и в комнате вспыхивает верхний яркий свет.
Пространство рвется в клочья от этого вмешательства. Люк застывает на месте, лицо становится напряженным, а руки безвольно соскальзывают с тела Норы. Он шипит какое-то ругательство сквозь зубы, отстраняется, и оборачивается к Доминику, который застыл в дверях, оглушенный увиденным.
Нора тоже поднимает взгляд на вошедшего. В его глазах жгучая, ничем не прикрытая ненависть, направленная на нее, и Нора невольно вздрагивает и ежится. Кажется, что температура в комнате упала сразу на несколько градусов. Нора обхватывает себя руками. Суровый незнакомец переводит взгляд на Люка, и Нора мгновенно обжигается той огромной болью, что сквозит в его глазах. Люк стоит, опустив голову, кусая нижнюю губу. И девушка вдруг осознает, что единственный лишний здесь человек – это она сама. Она поправляет платье, и решительно направляется к двери, обойдя Люка. Громила даже не взглянул на нее, когда она проходила мимо, он был погружен в себя. Она вышла в темный зал и тихо прикрыла за собой дверь. Чернота втянула ее в себя, заставив остановиться и отдышаться. В висках покалывало, в груди ныло, а в сердце поднималась глухая ярость. Как?! Как такое могло произойти?! Он что хотел поиграть на нервах у своего парня и для этого использовал ее? А она? Она поддалась, так глупо, так легко!! На эту смазливую рожу и глаза! Купилась на его сногсшибательное творчество?! Черт! Нора ненавидела себя, ненавидела Люка, ненавидела все эти чертовы фотографии, которые выпотрошили ее душу, заставив потерять бдительность. А он этим воспользовался! И как умело!