Через двадцать минут отчаянной гонки, я поняла, что мы едем к дому, где жил Фред. А еще через десять минут он, не проронив ни слова, вывел меня из машины. Мы зашли в лифт и поднялись к нему на этаж. Не выпуская моего локтя, Фред свободной рукой открыл дверь, руки его заметно дрожали от напряжения, и он не сразу смог попасть ключом в замочную скважину. В моей душе было столько жалости и сострадания к нему, хотелось дотронуться, прижать к себе и гладить по голове как маленького ребенка, чтобы он скорее забыл свою обиду и боль! Но я не смела!
Фред хлопнул дверью, закрывая ее, и только тогда выпустил мою руку. Он привалился к входной двери и смотрел на меня молча, тяжело, исподлобья.
- Не молчи! – проговорил он сквозь зубы. – Не молчи только!
- Фред, - начала было я, но замолчала, потому что не знала, как продолжить.
Все те слова, фразы и предложения, что я построила про себя за эти дни, рассыпались в моей голове на бессвязные звуки и буквы. Я стояла перед ним, растерянно моргая. В сердце был шквал эмоций, которые мешали сосредоточиться и подобрать все же хоть какие-нибудь слова!
- Как ты могла поступить… так?! – выдохнул он и в одном этом вопросе собрался целый мир пережитого за проклятые три дня. – Как?
- Фред, - опять повторила я, заламывая руки, - прости!
- Что я должен простить? Что?! – резко спросил он, делая шаг в мою сторону. – Простить, что от меня сбежали, подло, не объясняя причин? Или простить то, что не подходили к телефону, а потом равнодушно отключили его?! – обвинительные слова тяжелыми камнями падали на сердце, и мне хотелось оглохнуть, чтобы только не слышать, сколько горечи было в голосе Фреда. - А может простить мое унижение, когда я звонил этим, как их там, вашей сладкой парочке в Италию?!
- Уолтеру и Джерси? – ахнула я, закрывая лицо руками. Боже!
- Да! – прорычал Фред. – Я это сделал! И еще миллион раз готов это сделать ради тебя, лишь бы знать, что с тобой все хорошо! Ты можешь себе представить хоть на секунду, чего я только не надумал себе, какие только мысли не приходили мне в голову, пока я не знал, где ты?! Да, я чуть с ума не сошел за эти два дня, пока Люк не позвонил мне и не сказал, что нашел тебя, что ты в Канаде, веселишься в компании своих подруг!
- Фред, я не веселилась! Ты не понимаешь!
- Так объясни мне, наконец, чтоб я понял! – рявкнул он и с силой ударил по стене кулаком. Я зажмурилась. Таким отчаявшимся я никогда его не видела.
- Фред! – я протянула к нему руку, но он отшатнулся от моего жеста, замотал головой и быстрым шагом прошел мимо меня в гостиную.
Я последовала за ним. В гостиной был разгром и беспорядок: валялись пустые бутылки, пакеты из-под чипсов и масляная коробка от пиццы. На ковре были пятна от пролитого красного вина, покрывало комком пылилось в углу, одно из кресел было перевернуто и лежало кверху ножками. Я застыла на пороге, оглядывая весь этот хаос. Фред стоял у окна, часть занавески была оборвана и свисала безвольно, скрючившись как червяк.
– Я расскажу. – проговорила я.
- Я слушаю. – отозвался глухо Фред, не оборачиваясь.
- Три года назад я влюбилась в человека, но как оказалось позже - недостойного и трусливого. Когда все это начиналось, развивалось, то казалось чем-то волшебным. Он был младше меня на четыре года, только после университета, пришел к нам в офис на практику.
Я вздохнула, сделала пару шагов в сторону кресла и опустилась на его подлокотник, ноги не хотели больше меня держать, воспоминания холодным ливнем хлынули в душу, топя ее.
– Его звали Кэм. Он очень красиво и даже безрассудно ухаживал, постоянно придумывая какие-то невероятные сюрпризы, чтобы завоевать меня. Сначала я не обращала на него внимания, а потом сдалась. – я замолчала, чтобы хоть как-то унять пробивающуюся дрожь в голосе. Сердце ходило ходуном в груди, колотилось в ребра, причиняя боль. Фред продолжал стоять ко мне спиной, сгорбившись, обхватив себя руками, и молча слушал. – Мы встречались уже почти семь месяцев, когда я поняла, что жду ребенка. – мой голос дрогнул и стал тише, я заново переживала каждый день моих отношений. – Я сказала об этом Кэму. Почему я была так уверена, что он обрадуется?! – я снова задала себе этот вопрос, как задавала его много лет назад. – Он сказал, что ему не нужен ребенок, спросил, хватит ли моей страховки, чтобы разобраться с этой проблемой и не проводить ли меня в клинику? Ведь ты сама понимаешь, что он нам не нужен, верно? Говорил он. А он был нужен. – прошептала я. Фред при моих этих словах резко обернулся. На его лице застыл ужас и шок. – Он был так нужен мне! – я дотронулась до своего сердца. - Мы расстались, плохо, со скандалом, со взаимными обвинениями. А еще через пару недель, – я смахнула рукой слезу, которая сползала медленно по моей щеке. – Я проснулась утром и отчетливо поняла, что внутри у меня пустота. А потом, я плохо помню, что было потом. Врачи, капельница, реанимация. Я потеряла ребенка. – я подняла глаза на Фреда. - А потом начался ад, мой личный, персональный ад, который я сама себе устроила. Это я сейчас понимаю, что наказывала себя за гибель ребенка, хотя по сути он еще даже не стал ребенком, был девятинедельным эмбрионом, головастиком с сердцем. – я всхлипнула, меня била дрожь. – Но я чувствовала свою ответственность за то, что не уберегла его. Я обвиняла себя, ненавидела себя, презирала себя!