Каково же было удивление колонистов, когда после долгих лет полёта они не обнаружили в системе пригодной для колонизации планеты. Ну ничего, рассудили они, ошибки случаются, корпорация их не бросит и всё так или иначе образуется. Не потому их не бросят, что в правлении корпорации сидят добрые люди, а потому что там правят бал алчные капиталисты. Им незачем разбрасываться ресурсами. Надо просто немного подождать — и помощь придёт. Помощь не пришла через пять лет, когда должен был прийти первый курьер с проверкой. И ещё через пять лет помощь не пришла, а запасы, как бы их не экономили, стали подходить к концу, да и жизнь в невесомости начала надоедать. Пришлось спасаться самим. А что ещё делать?
К тому моменту, когда в Систему прибыл разведчик Экспедиционного Флота, он обнаружил там несколько миллионов человек, из которых едва ли тысяча всерьёз верила, что где-то ещё, кроме Системы, живут люди.
Эпизод 15
В воздухе разлился терпкий, но приятный аромат, и прошелестел голос, обращающийся к каждому лично, практически шепча на ухо:
— С речью обращается Григорий Стахов, всех просят внимать.
На возвышение в углу взошёл Стахов. Он обвёл взглядом собравшихся и заговорил:
— Все вы, за исключением наших многоуважаемых гостей, слышали недавнее официальное обращение. Случилось небывалое. То, о чём давно перестали мечтать уже наши предки, а мы и думать о таком не смели. Наши самые страшные предположения, давно превратившиеся в уверенность, не оправдались, и я никогда не был столь рад своей ошибке. Земля — есть. Она не забыла нас. И сегодня мы приветствуем её послов! Но мы приветствуем их не как потерявшиеся бедные родственники. Да, мы потерялись, и я надеюсь, нам ещё объяснят, отчего так случилось. Но, несмотря на случившееся, мы сумели выжить здесь, в Системе. Мы построили для себя дом своими руками. Земля, твои дети выросли и приветствуют тебя как равные равных! В знак этого я сделал следующее, — он посмотрел на толпу, та расступилась под его взглядом и на передний план вышли две женщины, трепетно, как величайшую ценность, несущие простой деревянный стул. Позади них, сложив руки на груди, шествовала ещё одна — очень важно выглядящая и очень красивая. Две женщины поставили стул перед Стаховым, после чего сделали два шага назад, и третья оказалась впереди. Стахов придирчиво осмотрел стул, сделал знак своим людям, те подняли стул и повернули так, что бы нижняя часть ножек, которой они опирались на пол, оказалась перед глазами Стахова. Тот ногтём царапнул дерево, растёр щепу меж пальцев, понюхал, после чего одобрительно кивнул. Помощники бережно унесли стул куда-то. Три женщины вернулись на своё место. Толпа возбуждённо гудела.
— «Промкор» признаёт, — громко, но не переходя на крик сказал Стахов.
— «Агро» согласна, — спокойно сказала та, что только что передала Стахову стул.
— «СинтеБиоМ» согласна, — хором сказали несколько присутствующих в зале близнецов.
— «Вегер» согласна, — прошелестел в ушах всех присутствующих тот же голос, что объявил о начале речи Стахова.
— И что это значит? — шёпотом спросил посол у Контры.
— Да не знаю я. Ритуал какой-то.
— Ну так узнай.
— А я при чём? У нас ведь есть замечательный социолог, вот у него давайте и спросим. Давай, Канев, говори. Но так как социолог он на самом деле хреновый, он не скажет. Не скажешь же?