Чоо стал прислугой прислуги слуг. Но всё равно это было для него огромным скачком вверх по социальной лестнице.
Сначала, когда Чирей только пристроил его сюда, он думал, что от него постоянно будут требовать каких-либо услуг для Чирея и его людей. Но этого не было. Напротив, люди Чирея приходили, помогали ему с возникающими проблемами, уважительно жали при встрече и прощании руку и советовали хозяину приглядеться повнимательнее к перспективному парню. Они же подкидывали ему периодов, и со временем у окружающих сложилось впечатление что Чоо — весьма серьёзный человек. Ну а что? Ему носят периоды серьёзные люди из «Мутной Воды», они же всегда отзываются о нём в высшей степени почтительно, и ничего не просят при этом взамен. Ясное дело, Чоо — их главный. А то что он прислугой в клубе у противолежащего шлюза работает — так это его дело. Он же серьёзный человек, у него свои резоны.
И вот когда сам Чоо всерьёз поверил в то что он действительно серьёзный человек, ему прислали сообщение от Чирея.
Чирей просил помочь кое с чем.
Эпизод 28
Ладислас Пупс с самым решительным видом надел фуражку и прошествовал из своих апартаментов через весь Атриум едва ли не строевым шагом. Посол блаженствовал на диване, дегустируя переданные ему курьером от корпорации «Агро» дары, и совмещая это с просмотром подборки развлекательного контента от «Вегер». Посол серией быстрых жестов из той системы, которой они ещё ни разу не пользовались, спросил у Контры:
— Французский они уже успели расколоть?
Получив утвердительный ответ, сказал вслух на этом языке:
— Ты куда это в таком торжественном наряде собрался?
— Да пойду прогуляюсь немного. Пошпионю.
— Ты б лучше не так откровенно, может быть, нас слушают.
— Даже если и слушают, эти дикари языка не знают.
— Ну смотри, смотри, — с сомнением в голосе проговорил посол.
Ладислас вышел в тоннель, шлюз за ним закрылся.
С галереи высунулась Теронова:
— А мне можно погулять?
Посол, только нацелившийся продегустировать запакованную, словно бриллиант, в красивую коробочку виноградину, на французском языке ответил:
— Минет.
Теронова фыркнула:
— Да пошёл ты. Урод.
Посол махнул на неё рукой, и та, сочтя это за разрешение, скрылась в своих покоях. Через несколько минут она вышла в костюме, очень похожем на те, что земляне видели на злополучной вечеринке перед взрывом. Костюм Тероновой чем-то неуловимо отличался от костюмов колесников. Она спустилась в атриум, с надменным видом прошествовала мимо посла и скрылась в шлюзе. Посол дожевал виноградину и крикнул:
— Мышь, где ты там?
Мышь тут же появился. Посол серьёзным, не допускающим никаких шуточек тоном осведомился:
— У тебя выпить есть?
Мышь с не менее серьёзным видом кивнул.
— Ну так доставай. Тут такая шикарная закуска пропадает, да и лишние рты разошлись наконец-то.
Мышь скрылся с глаз, явился обратно через пару минут с плоским запаянным пластиковым пакетом в одной руке и стопкой в другом. Надкусив пакет, он налил себе в стопку, а послу в подставленный бокал из-под сока. Они выпили. Посол откинулся на спинку дивана и сказал на непонятном Мыши языке:
— Ну вот, теперь только ждать.
Мышь переспросил:
— Что?
Посол не ответил, и Мышь решил, что это приказ повторить. Он налил ещё по одной, посол поделился с ним виноградиной и они снова выпили. Посол посмотрел на накрытый стол.
— А ты сможешь из этого производство пойла организовать? — спросил он у Мыши. Тот с набитым ртом пробурчал что-то утвердительное.
— Так давай уже действуй, пока я всё не сожрал.
Эпизод 29
Контра в сопровождении двух чёрных, как он называл про себя сотрудников службы безопасности, разгуливал по сектору. Если бы он не знал, что находится сейчас на относительно небольшой космической станции, мог бы подумать, что прогуливается по давно окультуренной планете. Если не принимать во внимание странные ощущения, включающие в себя лёгкую тошноту, вызванные псевдогравитацией через вращение, к которой он пока не привык, то окружающая обстановка была очень даже ничего. Ровные лужайки с аккуратно постриженной травой, неравномерная циркуляция воздуха, домики естественных цветов на поднятых платформах (Контра мог бы поклясться, что видел даже бревенчатый сруб!) — всё выглядело идиллически и пасторально. Стен и потолка вовсе не видно, и свет очень тёплый, словно солнечный.