— Точнее — лишь воздух этого зала, — вмешался в разговор Рата.
— То есть, мне теперь надо регулярно навещать вас?
— Да. Мы приняли решение — наладить постоянное взаимовыгодное сотрудничество с «Земной Дипломатией». В знак нашей доброй воли мы возвращаем плату за лечение вашего человека.
— Знаете, мне в голову пришла мысль. Вы отравили меня, что бы гарантировать мою лояльность. Думаю, и тот взрыв тоже подстроили вы, что бы захватить в заложники нашего человека. Вся медицина Системы в ваших руках. Вся качественная медицина, по крайней мере. Что скажут на эти доводы в «Промкор»? Вы устроили взрыв в их секторе. Может, как врачи вы лучше всех. Но у «Промкор» гораздо лучше с оружием!
— Нас не страшит «Промкор». Мы имели с ними дело раньше, и они нас не победили. Однако, проблемы нам не нужны — это плохо для бизнеса. Вот что мы скажем тебе, Мира Теронова. Узнай, что хочет сделать с населением Системы Стахов.
— И что же он задумал?
— Мы не скажем тебе, ведь ты считаешь нас своими врагами и не поверишь нам. Найди информацию сама. После того как найдёшь, увидишь ситуацию совсем по-другому.
— И когда мне в следующий раз зайти за антидотом?
Мира постаралась подпустить в голос побольше яду. Хоть так сравнять счёт по отравлениям.
Сиха не ответил. После пары секунд молчания, заговорил Рата:
— Как почувствуешь себя плохо — приходи. Только не затягивай.
У Близнецов, похоже, иммунитет к любым ядам.
Перед тем как уйти, Мира ещё раз заглянула к Кси. Она его ведь и не знала толком. Дипер и дипер. Но всё же землянин. Свой. Кси был живой, хоть и без сознания.
И на том спасибо.
Эпизод 32
Теодор Кешин сидел в кресле. Кресло было чужо, в меру блестяще и монументально. Оно было установлено лично послом прямо перед дверью из его личных покоев на верхней ступени подъёма, в сии покои ведущего. Посол сидел ровно, с торжественным, мудрым и одновременно вызывающим выражением лица. Ладони его покоились на подлокотниках, ноги были нешироко расставлены. Словом, посол внушал.
— Ну как? Нормально хоть выгляжу? Не перебарщиваю? — спросил посол у благоговеющих перед ним Мыши и Трубова. Тон его голоса его резко контрастировал с торжественностью общего вида.
— Брови, пожалуй, можно и поближе сдвинуть. Так суровее выйдет. Наверное. — Мышь расслабился и посмотрел на посла критическим взглядом. Трубов же, по-видимому, считал себя не вправе высказываться вслух в присутствии столь серьёзно выглядящего человека. У него с трудом хватало сил не зажмуриться.
— Хотя, с другой стороны, — продолжил Мышь, — может быть, суровость и лишней окажется. Там, в «Агро», вроде женщины в основном на первых ролях. Не знаю даже, как она отреагирует.
— Ладно, чего уж гадать. Она подойдёт сейчас. Как её там звать-то?
— Богина.
— Богиня? От скромности не умрёт.
— Не богиня, а Богина. Имя такое. Я вам подавал материалы по ней.
— А я не читал даже. У меня глаза постоянно чешутся. Может, воздух тут какой-то неправильный?
— Да, слишком стерильно. Даже на Флоте поживее будет.
— Так, Мышь, хватит умничать. Дуй давай к шлюзу, а ты, Вольдемар, встань у меня за спиной. Делай умное лицо и иногда шепчи мне что-нибудь на ухо.
— Что шептать-то? — не понял Трубов.
— Да что угодно. Ты же у нас контрразведчик, верно? Вот и напусти туману.
Раздался мелодичный звук входного звонка. Мышь, успевший преодолеть большую часть расстояния до шлюза, перешёл с шага на лёгкую рысцу и продемонстрировал неплохую физическую подготовку, совершенно не запыхавшись. Он открыл шлюз принятым на Колесе движением ладони и встал к вошедшей боком. Он старательно, хотя и не очень похоже изображал из себя торжественный караул, вроде того, что он когда-то видел на флагмане сегмента флота.
За открывшейся створкой шлюза стояла невысокая женщина со смуглой кожей и длинными прямыми волосами.
На Аню похожа, только потемнее, подумал Мышь и согнулся в поклоне. Богина, а это была именно она, прошествовала мимо Мыши, словно не заметив. Она была одета в очень лёгкое, хоть и мешковатое одеяние и держалась с огромным достоинством.
Относительно одежды у Мыши с послом вышла накануне небольшая дискуссия. Мышь настаивал, что после неудачного появления на встрече у Стахова, связанного на его взгляд с излишне яркими одеяниями сотрудников посольства, им следует перейти к более спокойным тонам, принятым на Колесе среди высокопоставленных акционеров корпораций. Посол же упирал на то, что сменить стиль означает признать провал, что, по его мнению, было совершенно недопустимо. Он предложил продолжать носить пёструю, кричащую о роскоши одежду. Да, говорил он, среди высокостатусных жителей Колеса она считалась признаком варварства и дикостью, но зачем землянам придерживаться предрассудков колесников? Пускай смирятся, что у землян всё по-другому.