Но Фоули появился только лишь около обеда, весьма озабоченный обстоятельствами, к которым не был приготовлен. Он посчитал удачей, что господин Сен-Мар не собирался ничего вынуждать лично у него. Наоборот, тот расточал комплименты относительно замечательной репутации инженера у Его Высокопреосвященства, восхищался интеллектом англичанина, а некоторые свидетели беседы считали, будто бы он мгновенно расколол склонность рыжего геометра к пухлым мальчикам. Во всяком случае, он так намутил в голове флегматичного изобретателя, что, не закончилась и ночь, а между ними уже был заключен джентльменский договор: Сен-Мар, один-одинешенек, прибудет в Мон-Ромейн, а его товарищи будут ожидать возвращения месье конюшего в монастыре.
Фоули важно было побыстрее вернуться в лагерь, где у него была масса сверхплановых занятий. Под тяжестью снега во многих местах разорвались маскировочные сетки, и сейчас многие были заняты их поспешной починкой, поэтому, с наступлением рассвета, он быстро выступил в Тезе в компании королевского фаворита. Месье де Сирано, который о планированном визите узнал очень поздно, к сожалению, предотвратить его не мог.
Так что можно представить себе изумление Сен-Мара по прибытии на место. Я встретил его у ворот, – рассказывал Савиньен, – и, могу признать, что всего лишь раз видел более изумленного человека, им был один парижский вельможа, супруга которого, до сих пор бесплодная, через какое-то время после того, как получила в подарок мальтийскую болонку и негра-карлика, родила чернокожее дитя. Даже почтенный Алибаба внутри Сезама не был в состоянии пережить большего шока. Понятное дело, что на основании донесений своих шпионов маркиз мог догадываться, что здесь ведутся какие-то исследования п заказу Ришелье, но вот то, что он смог увидеть своими глазами…
Еще до того, как распахнулись ворота, он увидел стволы пулеметов, стерегущих дорогу. Внутри же были батареи пушек неизвестной ему конструкции, с длинными стволами, нацеленными в небо, словно бы готовясь к войне с ангелами. Вокруг было возведено множество домов, в которых происходило какое-то движение, откуда доносился шум работающих машин, откуда исходили клубы пара и снопы искр. Прямо по середине площади, от продолговатого барака к расположенной над ручьем фабрике были проложены ровнехонькие металлические полосы, размещенные на деревянных подкладках. Анри д'Эффиа не смог сдержать суеверного вскрика, когда с пронзительным свистом из сарая выбралось стальное чудовище, все окутанное клубами пара и, быстрее лошади, помчался к речке, таща за собой вагон, заполненный углем, который из подземного порта для барок наверх доставлял гидравлический лифт.
Фоули лишь рассмеялся от впечатления эффекта, вызванного его любимым локомобилем, и, счастливый будто мальчишка, который может похвалиться своими игрушками, показал на следующее чудо: иллюминацию из сотен лампочек, ожидающую приветствия короля и кардинала.
– Видите ли вы, мистер маркиз, эту вот установку, способную в один миг заменить десять тысяч свечей, – пояснял он, подходя вместе с месье Сен-Маром к сараю, где размещались трансформаторы, предохранители и другое электрическое оборудование. Там же, открыв стеклянные двери шкафа, он опустил вниз прячущийся внутри рычаг. И повсюду загорелись лампы, словно по Божьему указанию: "Да будет свет!". Фоули выключил иллюминацию практически мгновенно, поясняя, что днем и так эффект невелик, но вот ночью впечатление и так будет невероятное, но, по причинам безопасности, они так не делают, и за исключением подземных помещений и лабораторий без окон не применяют каких-либо других источников света как масляные или керосиновые лампы.
Сен-Мар, казалось, пропустил эту информацию мимо ушей, тем более, что тут же появился Барух ван Хаарлем и начал упрекать Фоули за то, что допустил к тайне постороннее лицо, даже если это лицо – посланник короля. А под конец, когда Фоули с красными ушами покорно молчал, словно школяр, которого наругал учитель, шлифовщик обратился к великому конюшему:
– Прежде чем нас покинуть, уважаемый маркиз, вы должны будете дать присягу, что ни о чем, что здесь увидели, вы никому не расскажете, за исключением Его Величества.