Хоть ситуация и не была предусмотрена, Коршунова приняла решение быстро: ждать ещё два дня и, если Асель не объявится, лететь на Медею теперь с двумя кораблями, один из которых всегда будет оставаться на орбите, обеспечивая прикрытие и связь. Подготовка бойцов пока не закончена, поэтому она возьмёт лишь тысячу. Если действительно случилась беда, то и они не понадобятся: прочёсывать пещеры в поисках заложников бесполезно. Зато из плазматоров она врежет несколько раз, продемонстрирует Старейшинам ожидающую их перспективу.
Дожидаться оставшиеся два дня ей не позволили: с Земли пришло сообщение срочное и секретное, — Верховный Сумматор требовал, чтобы она немедленно возвращалась. Именно требовал, а не предлагал вернуться. Римме очень хотелось получить объяснение, в чём причина такой спешки. Кто-то из «подопечных» Кей-Кей взбунтовался? Или крупные неприятности на Ракшасе, требовавшие вмешательства «братьев с Великой Небесной Земли»? Увы, единственной фразой, которую можно расценивать как объяснение, было: «Подробности по возвращению». И это по закрытому каналу связи?! Генрих случайно не заразился паранойей от своего предшественника? Делать нечего, прямое распоряжение Верховного Сумматора она не могла не выполнить. Но настроение от этого не улучшилось, понятное дело.
Последней каплей стало то, что пока ракетоплан довёз её с Ганимеда на Землю, истекли четвёртые сутки, как замолчала Асель. Связи с Медеей по-прежнему отсутствовала, и значит, на решение задачи Сумматора, какой бы сложной та не была, есть всего один день.
Коршунова ожидала, что на космовокзале Шереметьево её встретит кто-то из секретариата, несмотря на два часа ночи по московскому времени — раз уж вызов такой срочный. Тем не менее, и когда ракетоплан опустился на керамобетонную площадку сектора для служебных чартеров, и даже когда шлюз открылся и Римма, сопровождаемая верными Бро и Алексом спустилась по короткому трапу, коммуникатор молчал. Рядом, в каком-то километре отсюда, сверкало разноцветными огнями здание пассажирского терминала, доносился усиленный динамиками голос диспетчера: «К сведению встречающих! Рейс два-двенадцать прибывает…» Небеса полыхали ультрамарином искусственного «северного сияния» и оттуда, с небес, медленно падал переливающийся всеми цветами радуги болид очередного лунного челнока. Красивое зрелище. Увы, ещё лет пять, и оно останется в прошлом — как только ТЛП-сеть накинут на древний спутник Земли. Путешествия туда станут куда более быстрыми, комфортными… собственно, и путешествиями перестанут быть, превратятся в обыденность. Один шаг, и ты там, словно и не покидал родную планету. Разве что внезапную потерю веса ощутишь. Никакой романтики. На романтику Коршуновой было наплевать. На то, что перелёты в пределах Солнечной Системы забирают многие часы — до двух суток, если летишь куда-нибудь на Эриду! — не наплевать. Хорошо бы иметь ТЛП-кабины на спутниках Юпитера. Но до этого дойдёт не скоро.
По сравнению с пассажирским терминалом в секторе чартеров было темно, тихо и безлюдно. Коршунова огляделась — и где же встречающие? Она собралась звонить секретарю Сумматора, когда взгляд зацепился за глиф, притаившийся на краю посадочной площадки. Бортовые огни погашены, рядом никого. Но серебристая окраска и синий силуэт птицы на фюзеляже явно подсказывал: глиф здесь неспроста. Римма решительно зашагала к нему.
Свет в кабине вспыхнул, когда до машины оставалось метра три. В кресле пилота сидел Генрих Клейн собственной персоной.
— О… — только и нашлась, что сказать Римма.
— Здравствуй, любимая! Ты как раз вовремя. Боюсь, каждый час на счету.
Коршуновой понадобилось несколько секунд, чтобы оправиться от неожиданности.
— Здравствуй! Вижу, на Земле случилось действительно нечто экстраординарное, коль Верховный Сумматор лично встречает главу Карантинного Комитета на космовокзале посреди ночи.