Было и другое неудобство, противоположное жажде. Казалось бы, невозможно одновременно хотеть влить в себя воду и вылить её же. К вечеру длинного медеанского дня Валерий убедился: очень даже возможно. Мочевой пузырь требовал опорожнить себя всё настойчивее, не думать об этом было всё труднее. В конце концов Валерий сдался, открыл рот, чтобы попросить «коняку» остановиться хоть на пару минут. И в ту же секунду волосяной пояс сдавил низ живота сильно и резко. Это было так неожиданно, что Лорд обмочился. Какой там обмочился! Напрудил себе полные штанины. Нефлоновый комбинезон защищает от влаги, но, увы, лишь от той, что снаружи.
Надёжно скрытый плотными низкими тучами Эпсилон Индейца опустился за горизонт. Кромешная тьма ничуть не мешала аборигенам, бежали они с той же скоростью. У Валерия же после столь долгой непрерывной скачки в голове начало мутиться. Вдруг показалось, что сидит он на плечах не медеанки, а старшего брата, Георгия, совсем маленький, четырёхлетний. И скачут они по крепостной стене старинного города на берегу южного моря. Потом Георгий приседает, ссаживает его на тёплые, нагретые за день камни. Командует: «Теперь сам! Догоняй!» Убегает, и Валерик бросается следом, хохочет радостно, — догнать старшего брата, такого большого и сильного, курсанта Космической школы, это ведь здорово! «Ребята, осторожней! Не свалитесь в море!» — кричит мама. Валерик снова хохочет. Свалиться с многометровой стены в море он не боится. Во-первых, море внизу не страшное, а тёплое и ласковое, они плескались в нём сегодня. Во-вторых — он ведь умеет летать, каждую ночь летает во сне. Сейчас тоже ночь. Достаточно закрыть глаза и… Валерик так и делает, и тут же каменная стена уходит из-под ног. Он падает, падает, падает…
В реальном детстве он со стены не падал. Споткнулся и упал на стене, коленку расшиб до крови, но почти не плакал, хоть было больно. Однако то в реальности! А во сне он падает прямиком в чёрную пенящуюся бездну, навстречу хищным зубьям подводных камней. Сильные мамины руки останавливают полёт. «Валерик, ты хотел меня бросить?!» Он пытается объяснить, что, наоборот, он вскоре последует за мамой, станет частью Племени, как и она. И замечает, что тотемы на кожаном жилете мамы пришли в движение. Змеи-лианы заструились по её рукам, шее, лицу. И вот это уже другое лицо, знакомое и желанное — лицо его Учителя Мудрости. Он тянется губами к её губам, но Алая Ночь отстраняется. «Ты меня предал!» — заявляет она с удивлением и горечью. «Нет!» — возражает Валерий. — «Скоро я вернусь на Землю, мы опять будем вместе. Навсегда!» Лицо женщины продолжает меняться. Теперь это Асель, его жена. Она грустно кривит губы, произносит: «И умрём в один день».
Валерий открывает глаза и жмурится, трясёт головой от яркого света. Тьмы больше нет. Эпсилон Индейца вновь поднялся в небеса Медеи и наконец умудрился прорвать занавес туч. Лучи поднимающегося над кронами гигантских секвой светила грели кожу, добавляли красок лесу вокруг, рисовали радугу в брызгах водопада. Лорд затаил дыхание, боясь спугнуть удачу: их отряд направлялся как раз туда! Вот бегущие в авангарде медеанки нырнули в потоки воды и исчезли за ними, вот Асель пропала за стеной брызг. Он открыл рот как мог широко, чтобы успеть поймать глоток… и едва не захлебнулся — «коняка» остановилась точно под водопадом.
Откашлявшись и отплевавшись, Валерий принялся поспешно хлебать воду, действительно чистую и вкусную. Более того, его руки освободили, он мог подставлять ладони под струи, набирать полные горсти и пить, пить, пить…
Так же неожиданно, как остановилась, медеанка шагнула из-под водопада.
— Стой! — заорал Валерий. — Дай ещё!
«Коняка» и ухом не повела. Он не был наездником — всего лишь ноша, не имеющая права голоса. Сконфузившись, понял: выпито в самом деле достаточно, больше влаги организму не требуется.