— Покажи нам дорогу в свой мир! — Повелительный голос Старейшины заставил очнуться от дурацких мыслей. — Думай о Великом Предке, проросшем там!
Отросток корня коснулся затылка, прильнул к телу, пополз вдоль позвоночника.
— А как же Разделение Силы? — растерянно спросил Валерий. — Я хочу стать частью Племени!
— В тебе достаточно силы, чтобы Предок принял тебя. Обряд ты пройдёшь в своём мире после того, как проведёшь нас туда. Быстроногая придумала тебе индейское имя: Терпеливый Всадник. Оно тебе нравится?
Лорду показалось, что стены пещеры затряслись от беззвучного хохота собравшихся здесь медеанцев.
— Нет, не нравится, — буркнул он. — У меня уже есть имя.
— Как пожелаешь, Сильный[1] Всадник, — усмехнулся Последний Пришедший. Напомнил: — Думай о своём мире!
Валерий представил пещеру в Медовой балке, несколько жалких корешков, свисавших там с потолка. И словно слабый электрический ток пошёл по телу от позвоночника вверх, в голову, в мозг. Реальность раздвоилась, сквозь пещеру, в которой стоял, он видел другую. Но кое-что там изменилось. Он видел пещеру в Медовой балке не такой, какой та была девятнадцать лет назад, а сегодняшнюю!
— Да! — воскликнул Последний Пришедший. — Я вижу путь!
— Там сэлы… машины! — поспешил предупредить Лорд.
— Сколько?
— Двое. Ещё люди.
— Справимся! — уверенно заявил Старейшина.
Повинуясь ему, с полдюжины воинов вышли на середину пещеры. Кожа их была почти чиста от татуировок, и означало это, что они совсем недавно присоединились к Племени. Весьма вероятно, двадцать лет назад они были людьми — колонистами из Медеи-Центральной. Корни будто ждали этого: колыхнулись, обхватили воинов, рванули вверх. Медеанцы во главе с Последним Пришедшим взлетели, как запущенные из ракетницы. Но о свод ни один не ударился — они просто исчезли, а корни неторопливо опустились обратно, за следующей партией, подошедшей на смену отправившимся в этот невозможный полёт.
Валерий смотрел, вытаращив глаза и открыв рот, поверить не мог в происходящее. Он знал, что Племя не пользуется техническими костылями, подобно землянам, не в силу своей отсталости и примитивности, а потому что идёт другим путём, позволяющим достичь куда большего могущества. Теоретически знал. Теперь увидел своими глазами. Аборигенам Галактики в самом деле не нужны нибелунгеры, чтобы перемещаться между планетами!
Его окликнули. Валерий узнал «коняку», хотя не исключено, что это была одна из её «близняшек». Лишь сейчас он заметил приклеенную к стене пещеры Асель. Кокон превратился в полупрозрачную твёрдую массу, внутри которой предводительница сэлов застыла как муха в янтаре. Медеанка стояла рядом, разглядывала добычу.
— Старейшина сказал, что это твоё оружие против машин, — произнесла полуутвердительно. — Возьмём с собой. Оно тебе нужно всё целиком, или головы достаточно? Целиком долго ковырять.
— Головы будет достаточно, — хмуро подтвердил Валерий.
Вторая партия воинов пока не отправлялась в полёт, один из «стартовых модулей» оставался свободным. Поджидает «коняку» с «оружием» — понял Лорд. Та закончила отколупывать клей с лица сэла, перешла к шее.
Асель открыла глаза. Увидела Валерия, грустно улыбнулась. Ему захотелось отвернуться, но он пересилил себя, не отвёл взгляд от лица жены. Голубые глаза, тонкие губы, ямочка на подбородке, неровная ниточка шрама перечёркивает горло. Он так привык к этому шраму, что научился не замечать. Но теперь вдруг понял: шрам изменился! Он выглядел чётче, словно некто вновь отделил голову Асель от тела, а затем аккуратно вернул на место, постаравшись скрыть следы вмешательства. Когда случилось это изменение? Не на Медее, точно. На Земле, незадолго до старта. В ночь, когда Лорд экспериментировал со взломом третьей сигнальной, шрам уже изменился, но он не обратил на это внимания, занятый собственной Игрой. «И умрём в один день…»
Догадка, что означает это изменение, блеснула в сознании. Лорд открыл рот, готовый заорать: «Стой! Не трогай её!» Промолчал. Может оттого, что не только Асель смотрела на него, но миллиарды и миллиарды разумных существ Галактики. Алая Ночь тоже смотрела. Единственный человек, которого он сумел полюбить по-настоящему. Хоть и не человек пока.