Наверное, он успел бы сбежать, но стоявший рядом с Корнем-Предком Тимур Коршунов среагировал молниеносно. Бросился на беглеца, обхватил его торс, их тела сплелись друг с другом и с отростками Корня в безмолвной ожесточённой борьбе. В стробоскопических, всё ускоряющихся вспышках света невозможно понять, где чья нога, чья рука… и сколько их: рук, ног, когтистых лап, щупалец, клешней? Кому из противников старались помочь отростки Корня? Или мешали обоим?
Шок неожиданности отступил, но люди продолжали стоять неподвижно, не понимая, что следует предпринять. За исключением Риммы Коршуновой. Она схватила оставленный мужем бластер, вскинула, выстрелила. В упор, с десяти метров, не оставляя шанса.
Короткий ярко-белый луч чиркнул по пещере. В дерущихся он не попал лишь потому, что в последний миг Октавиан-Клавдий ухватился за ствол, дёрнул в сторону. Но другим отросткам досталось сполна. Поджаренные, они скручивались в спирали, чернели, рассыпались пеплом. Кокон с мумией вспыхнул синеватым пламенем, разбрызгивая искры.
Короткая борьба за оружие закончилась победой антаресца. Спустя секунду после того, как он окончательно вырвал бластер из рук главы Кей-Кей, тугой узел распался. Сцепившиеся в схватке противники исчезли, отправились в неведомые миры. Уцелевшие отростки безвольно обвисли, свечение их перестало пульсировать и стремительно меркло. Теперь лишь лучи фонарей прорезали мрак пещеры, да потрескивание догоравшего кокона нарушало тишину.
Коршунова сжала кулаки, подступила к антаресцу, заставив того невольно попятиться. Были они примерно одного роста, и хоть си-гуманоид значительно превосходил женщину шириной, крупнее её почему-то не казался.
— Ты дал уйти паразиту, убийце!
— Римма, там же был твой брат, — вступилась за антаресца Кайруне. — Ты могла…
— Мой брат погиб двадцать лет назад, а кто это был, я не знаю! Если это Тимур, то, может, кто-то мне скажет, как он выбрался из логова паразитов, да ещё притащил эту? — Коршунова ткнула пальцем в сторону остатков осыпающегося золой кокона, обвела взглядом бойцов. — Или вы объясните, как перенеслись с Медеи на Землю?
Люди отводили глаза. Очевидно, что ответов у них не было. Только Октавиан-Клавдий попытался:
— Мы прошли в двери Вселенной, человечеству пока неизвестные…
— Не двери, а потайной лаз для паразитов! Чем скорее мы его уничтожим, тем лучше.
— Отказаться от такого открытия?! — изумлённо воскликнула Илга.
— Если эти существа научились проходить норами Корня-Предка, то неужели люди не сумеют? — поддержал её антаресец.
Коршунова открыла рот, готовая возразить, но неожиданное движение отвлекло её внимание. Лежавшая в стороне, всеми забытая в горячке боя Тара Монаган шевельнулась. Вернее, что-то шевельнулось внутри её давно затихшего тела.
— Ребёнок! — первой догадалась Кайруне. — Ребёнок живой!
Опустилась рядом на пол, схватила выроненный Коршуновой десантный нож, попробовала пальцем лезвие. Острый! Против хитина Старейшины он был бессилен, но с человеческой плотью справится легко. Разрезала одежду, освободила вздутый живот. Ребёнок внутри дёргался, рвался наружу, от смерти к жизни. Илга вспомнила, как обещала Нике принять роды при необходимости. Не так она себе это представляла, ох не так!
— Помогите! — попросила.
Коршунова не шевельнулась, но антаресец тут же присел рядом. Его длинные, чуть сплющенные, покрытые бурым пушком пальцы оказались на удивление ловкими.
Это был мальчик. Здоровый человеческий мальчик. И мальчик-ракшас одновременно.
— Мутант, — процедила сквозь зубы Коршунова, когда Илга подняла младенца, демонстрируя его окружившим их людям, тем, кто не был занят помощью раненым.
— Гибрид, — возразил Октавиан-Клавдий. — Единственный представитель нового вида.
— Пока единственный, — поправила Кайруне. — Первый. Кто знает, возможно, именно им откроются эти двери Вселенной…
Яркий свет прожектора затопил пещеру. Громом грянул усиленный динамиком голос:
— Всем оставаться на своих местах, не двигаться! Здесь служба обеспечения безопасности!
Люди и антаресец послушно застыли. Лишь испуганный внезапным светом и шумом младенец закричал громко и жалобно. Уютный, безопасный и понятный мир Светлого Полдня умер. Новый, пока никому неведомый мир рождался в страхе, крови и боли.