— Но вы ведь провели генетический анализ?
— Тщательнейшим образом. Однако я не возьмусь на основе этого делать окончательные выводы. Ты видела доклад лаборатории секвенирования ДНК раньше меня: уцелевшие биологические образцы соответствуют генотипу медеанских голых обезьян, которых паразиты использовали для размножения. Логично предположить, что такое происходит с любым поражённым видом. Именно так галактические паразиты захватили Тестурию — предки арахноидов излишне доверяли генетическим тестам.
— Пока это из области предположений, образцов слишком мало. У тебя наверняка есть более веские основания сомневаться в человеческой природе найденного существа?
— Во-первых, как я уже сказал, мы смогли идентифицировать личность. Это некто Николай Сапрыкин, участник первого и единственного эксперимента по хронопереносу разумного существа. Эксперимент закончился катастрофой, по косвенным данным Сапрыкин оказался где-то в неолите и погиб там. Его хронокапсула вернулась из прошлого в настоящее «по течению времени», так сказать. Опять-таки по косвенным данным, так как она была найдена и уничтожена паразитами во времена Большого Блэкаута.
— Серьёзные натяжки, — согласилась Скен-эннаэ. — А во-вторых?
— Когда разведчики нашли тело, в его кулаке было зажато вот это.
Са-ах извлёк из недр своего плаща-балахона блестящую металлическую чешуйку, положил на стол перед собеседницей. Та осторожно ткнула вещицу пальцем, подняла, поднесла к лицу.
— Это сегмент твоего пояса? — предположила.
— Да. Когда-то я оставил его на память своему другу. Она никогда с ним не расставалась, считала талисманом. Но восемнадцать лет назад талисман исчез при известных тебе странных и трагических обстоятельствах.
— Тема «Великий Предок», доклад «А-1»? — догадалась ниневийка. — Наш брат Октавиан-Клавдий извещён?
— Пока нет. У него на Земле дел хватает, чтобы забивать головы ещё и этим.
— Проблема сэлов?
— И не только.
Помедлив, Скен-эннаэ спрятала чешуйку в карман пиджака.
— Спасибо, брат. Эта находка поможет в наших исследованиях.
Ригелианин поднялся со скамьи.
— Будь осторожна, сестра.
— Пушки «Фобоса» и «Деймоса» не позволяют мне забывать об осторожности. Верховный Сумматор очень внимателен к проекту.
Сила тяжести на третьем от оси тороиде составляла одну и две десятых «же» — точно такая, как на поверхности планеты Новая Ниневия. Впрочем, физиология ниневийцев позволяла им достаточно легко приспосабливаться как к повышенной, так и к пониженной гравитации. Так что директор станции ощущала себя вполне комфортно на всех уровнях-тороидах.
Не дожидаясь, пока роботы-ассистенты — ни в коем случае не сэлы, они на станцию не допускались — доставят в лабораторию «новый биоматериал», Скен-эннаэ подошла к двери со зловещим значком «Биологическая опасность высшего уровня!» Доступ сюда, в святая святых проекта «За горизонт», имелся лишь у неё, а сама дверь выдерживала выстрел в упор из десантного плазматора. Как и вторая, и третья. За анфиладой шлюзов скрывалась маленькая комната, всю «начинку» которой составляли кресло, компьютерный терминал и несколько прозрачных цилиндрических сосудов. Содержимое сосудов могло навеять фантазии о келье мага-чернокнижника, в них плавали, не касаясь стенок, обрубки расчленённых монстров: щупальце, клешня, покрытая чешуёй лапа с непомерно длинными и острыми когтями, жилистая рука с полудюжиной суставов, закованное в панцирь брюхо. Благодаря прочным дверям и ограниченному доступу фантазировать здесь было некому — хозяйка лаборатории давно привыкла к её обитателям. Вернее, обитателю, в единственном числе.
Стоило Скен-эннаэ приблизиться, клешня шевельнулась, щёлкнула угрожающе. Размеры её были достаточны, чтобы за раз перекусить шею ниневийке. Скен-эннаэ даже не взглянула в её сторону. Прозрачные цилиндры обозначали границы доступного расчленённому монстру пространства. Удерживали его силовые поля и кое-что ещё.
Директор станции уселась в кресло, включила терминал. Постучала ногтем по цилиндру с человеческой головой.
— Эй, просыпайся! Есть о чём поговорить.
Голова открыла глаза, уставилась на ниневийку. Тонкие губы скривились в недовольной гримасе.
— Ты ещё жива, старуха? Я думал, ты сдохла.
— После того, как ты «поделился» со мной коэнзимами Корня-Предка? Не исключаю, что я теперь не «сдохну» вообще — если пожелаю. Во всяком случае, времени для бесед у нас с тобой предостаточно, друг Скорпион.
— Сколько раз повторять: не называй меня так! Для людей моё имя — Последний Пришедший.