Среднего роста молодая темноволосая женщина отделилась от стены, хоть минуту назад Сумматор поклялся бы, что в том месте нет ничего: ни прохода, ни ниши, лишь сгусток тьмы. Пошла к нему медленно, неторопливо. Босая, в кожаной куртке-безрукавке, коротких штанах, разрисованная татуировками. Странно, но ни лука со стрелами, ни ножа, ни какого другого оружия у неё при себе не было. И ещё более странное:черты лица женщины показались смутно знакомыми.
— Зря ты пытался сбежать, старик, — произнесла она на русском без малейшего акцента. Голос её был звонкий, приятный и тоже вроде бы знакомый.
— Зря, — согласился Кодрянский и раскусил ампулу с ядом, приклеенную во рту.
Ядом он озаботился заблаговременно, не собирался попадать в руки паразитов живым, становиться ценным заложником. Однако теперь понял: убить себя надо было ещё в секретариате, а перед этим приказать собковцам ликвидировать Асель. Сами они смогли бы выбраться — медеанцы искали его, и найдя тело, вряд ли бросились бы в погоню. Но уже поздно.
Яд действовал быстро, но не мгновенно. Главное, боли нет, только в ушах зазвенело и перед глазами закружили чёрные мошки. Женщина подошла вплотную. Ростом она была значительно ниже Кодрянского, но как-то умудрялась смотреть ему в глаза не снизу вверх. Внезапно он узнал её: Тамара Георгиевна Ставриди! Когда они познакомились, Ставриди была старше, чем выглядела сейчас, но это она, несомненно! То же лицо, копна пышных каштановых волос, пытливый взгляд карих глаз…
Сумматор отбросил глупую мысль. Медеанские паразиты умеют отлично мимикрировать — он читал об этом в папке Лорда.
— Как тебя зовут? — спросил с неожиданно появившейся хрипотой. Дышать было всё труднее. И стоять.
— В моём племени имён нет, нам они не нужны, а для людей я могу придумать любое. Глупый и бессмысленный вопрос для человека, которого считают самым мудрым.
«Глупый и бессмысленный…» Наверное. Но это не имеет значения, потому что слабость поднималась от ног вверх, и сердце стучало всё реже, натужнее. Мошки собрались в плотное облако и звон превратился в колокольный набат. Кодрянский понял, что падает. Что уже упал, прямо к босым мускулистым ногам медеанки. На лице той промелькнуло удивление, но она тут же всё поняла. Присела, склонилась к Сумматору, прошипела:
— Нет, старик, ты не сбежишь! Не умрёшь, пока я не узнаю тебя до последней капли.
Она резко рванула рубашку у него на груди, вцепилась в кожу. Пальцы её были горячими, как раскалённый металл, а ногти не уступали заточенным клинкам. Сумматор ощутил, как огонь проникает внутрь его тела, как пальцы медеанки раздвигают плоть. С усилием скосив глаза на грудь, понял: ощущения не обманывают, рука женщины действительно погрузилась в него по самое запястье.
Пальцы сжали остановившееся сердце. Не сильно — как раз так, чтобы заставить его гонять кровь по артериям и венам. А вместе с кровью то, что очищало организм от яда. Антидот, синтезированный и впрыснутый этим существом.
— Живи, живи, — потребовала медеанка. — Пока я не высосу всю твою хвалёную мудрость досуха. Потом можешь сдохнуть.
Так и будет, понял Кодрянский. Кажется, он совершил последнюю, самую большую ошибку в своей жизни: не умер вовремя. Теперь паразиты получат из его сознания всю необходимую информацию, и не только о Земной Федерации, о человечестве, о сильных и слабых сторонах людей. Они узнают команды управления третьей сигнальной! Оружие против оружия. Пусть оно бесполезно, пока андроиды подчиняются этическим законам, но кто сказал, что эта битва — последняя?
Сумматор не мог предотвратить «конкисту» своего сознания, любые психологические барьеры человека ничто против ментальных способностей медеанцев. Он даже умереть не может по собственному желанию! Так что же, сдаться на милость победителя? Нет, милости не будет. Если паразиты победят, человечество обречено.
И всё же у него был шанс — совершить поступок бессмысленный и нелогичный. Кодрянский собрал в кулак всю свою волю и поднял ослабевшие, непослушные руки. Положил на плечи сидящей перед ним женщины. Под пальцами была не одежда — живая горячая плоть. Во взгляде медеанки вновь появилось удивление. Затем — изумление, страх. Ожившие змеи её татуировки потянулись к рукам человека, впились в них. Но Кодрянский держал крепко и не только руками — взглядом, волей. Не у него выкачивали информацию, а он сам вливал в это чужеродное существо свои знания, память, всю свою личность.