— Я когда тебя первый раз встретил, то сразу понял, — сказал Путилов, облизав пальцы. — Ты тот самый.
Я просто сидел, уставившись на него.
— Моя фамилия — Путилов, — напомнил он. — И я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.
Путилов широко улыбнулся, показав рот, похожий на печку в хлебозаводе.
— Мы только что познакомились, а вы хотите, чтобы я для вас что-то сделал, — констатировал я. — Давайте я вам расскажу о себе. Прежде всего, сейчас 2017 год, а меня преследует, чтобы убить, группа рыцарей. Монахи-францисканцы вкололи мне...
— Да-да, моя работа — всё знать, вот я и знаю, и даже про твоего несчастного пса, которого... гильотинировали, — он перебил меня грубо, но к концу фразы его тон стал одновременно и издевательским, и чуть-чуть сочувственным.
— Напомню тебе одну историю. Как-то маленький Саша пришёл с бабушкой в парк и потерялся. Скатился с горки, возвращается, а бабушки уже нет. Это крошечный парк, но тебе он кажется таким огромным. И нигде нет бабушки. Помнишь этот ужасный-ужасный мир вокруг, в котором нельзя подержать её за руку?
В голове шелохнулись какие-то смутные тени, как люди во тьме, сделавшие шаг от стенки. Вспомнилась пустая скамья. Как я бежал к ней, хотя видел, что бабушки там уже нет. Как я кричал, громко и долго.
— Такой кошмар, да? Хочется от страха сорвать кожу с лица, — Путилов облизнул пересохшие губы. — Ну а потом что произошло, не помнишь?
Нужно было срочно выйти на улицу, и я дёрнул дверь, но она была заперта. Голова закружилась от жаркого чесночного дыхания.
— Ты побежал на трассу. Ты не видел тот грузовик. Знаешь, как бы ты выглядел, если б вы встретились? Но тут кое-что произошло. Ты помнишь, кто тебя спас? Помнишь своего ангела-хранителя?
— Вы не можете этого знать, — проговорил я.
Путилов посмотрел на меня как на чесночный сухарик.
— Не могу, конечно же, не могу... Или могу. Это без разницы. Значение имеет то, что ты так же, как и тогда, заблудился в полутора соснах, и в этот раз, как и тогда, появляется человек, который помогает тебе выбраться из этого лабиринта. Один маленький шажок мне навстречу, и все твои проблемы сразу же решены. Знаешь такое выражение, «по мановению волшебной палочки»?
Путилов не был похож на человека, который способен решить проблемы серьёзней, чем замена масла в автомобиле, и всё же другого выбора не оставалось. Выбора у меня вообще не было. Во всяком случае, на этом пустыре.
— Что нужно сделать?
Путилов стряхнул крошки с пальцев, огляделся по сторонам.
— Мне нужен один ящик. Сейчас я скажу тебе, как он выглядит. Видел ящики, в которых лежат фрукты на рынке? Вот этот точно такой. Только глухой и с крышкой. И на нём будет маленький рисунок. С одной стороны. Вот такой.
Путилов показал фотографию. Она была не очень хорошего качества. Обычный потёртый ящик, на нём — какая-то клякса в круге. Не очень понятно, что там было нарисовано. Похоже на солнце в изображении авангардиста. Путилов поспешно вырвал фотографию из моих пальцев.
— И где мне его взять? Сходить на рынок?
— Для начала, не смей никуда уезжать. А то мы не сможем гарантировать твою безопасность. А ящик — в какой-то момент тебе просто нужно будет его забрать. И всё. И окажешься у бабули под платьем. У бабули под платьем всё хорошо.
— А Майя?
— И Майя. И сразу увидишь Майю, — сказал Путилов после маленькой паузы. Эта маленькая пауза ужасно мне не понравилась.
— А что внутри?
— Деревянный ящик, — холодно повторил Путилов. — Находишь — и сразу отдаёшь мне.
Дверь машины раскрылась.
— И вот ещё. Сейчас ты поедешь домой. Ты понял?
— Понял.
— Знаешь, как говорят людям, которые любят попутешествовать?
— От своих бесов не убежишь?
— Ха-ха, как это ты догадался? — Путилов сунул сухариков в рот. — Это точно. От своих бесов не убежишь. Так что сиди вместе с ними дома.
Я уже вышел и хлопнул дверью, но всё равно слышал хруст сухариками. Машина покатилась в глубь гаражей, давя сухие листья.
На парапете сидел парень в спортивном костюме и пил пиво из банки. Вернее, просто держал банку в руке. Он походил на часть обстановки, на ржавую корягу, которая эволюционировала.
Дождавшись, когда мы встретимся взглядами, он указал рукой во двор между двумя низенькими, будто склонившимися друг к другу, как глуховатые старички, домами.
— До автобусной остановки 500 метров, — сказал он.
Я кивнул и сказал «спасибо» и подумал о том, что, наверно, буду вежливым до последней секунды жизни.
Феликс позвонил среди ночи, когда я лежал в ванной и глядел на неподвижное небо в квадрате окна. Я не спал, спать не хотелось, во сне опять будет болотистый лес, где мне с каждым разом всё неуютнее. Настойка медленно тянулась пополам с «Байкалом». Я лежал послушно, не шевелясь, вместе со всеми своими демонами.