Я отвернулась от нее, чтобы она не могла заметить вскипевшей во мне ненависти. Я давно уже предчувствовала нечто подобное.
- Если две женщины любят одного мужчину, они должны забыть обо всем, когда ему угрожает опасность. Но я не думаю, что вы еще любите его - зачем же вы здесь?
- Я не вижу никаких оснований объяснять вам это, - ответила я, - но, если вы хотите мне верить, - я не имела ни малейшего представления, что Микель в Марселе.
Мне показалось, что она хочет ударить меня.
- Что же вам нужно на этом пароходе?
- Я решила для отдыха предпринять небольшое путешествие. Она склонилась ко мне. При свете лампы ее лицо казалось изможденным и старым.
- Дело идет о жизни или смерти Микеля. Вы от кого-то узнали, что Микель в Марселе. Говорите, от кого?
- Клянусь вам, я не знала, что он там.
- Дура! Неужели вы не понимаете, что за вами по пятам следует полиция и пользуется вами для того, чтобы найти Микеля. Это я повезла его туда, где он теперь находится.
- Разве вы не в том же положении?
- Нет. Я родилась в Марселе. Я часто ездила туда. Я знаю там каждый камень и каждую улицу. Это я нашла, что Марсель наилучшее прибежище для Микеля. Это я повезла его туда, где он теперь находится.
Наша беседа неожиданно прервалась. Вошла моя горничная, держа в руках синюю полоску бумаги.
- Радиотелеграмма для вас, миссис Соул.
- Для меня? Это, вероятно, ошибка. Никто не знает, что я на пароходе.
- Без всякого сомнения для вас, миссис Соул. На пароходе нет никого другого под этим именем.
Я развернула сложенную бумагу. Луиза наблюдала за мной горящими глазами. Она едва дождалась минуты, когда горничная покинула нас.
- Лгунья! - прошипела она. - Видите, что вы натворили? Вы навели лондонскую полицию на верный след.
Она осыпала меня обвинениями. Но я не слушала ее. Все мое внимание было привлечено несколькими словами радиотелеграммы.
Домой 31. март Генезис Луиза.
Я почувствовала, как ее пальцы внезапно сжали мою руку. Она прочла телеграмму из-за моего плеча.
- Скорее ключ, скорее! - прошептала она.
- Какой ключ? Я не понимаю, о чем вы говорите.
В конце концов она, вероятно, все-таки поверила мне, так как поспешила к двери.
- Обождите минутку, - сказала она, вырвав у меня из рук телеграмму.
Пароход начало качать, и я рада была возможности улечься в постель. Она скоро вернулась. Ее щеки горели. Она вернула мне телеграмму. Под словами она написала правильное их значение:
- Опасность 97 должна быть сейчас же ликвидирована Луиза. Я посмотрела на нее, качая головой.
- Вероятно, я очень глупа, - сказала я, - так как не понимаю ни слова.
- Вы, действительно, глупы. Нет ничего удивительного в том, что Микель не доверил вам шифра. Это значит, что человек, представляющий собой опасность для Микеля, едет в каюте №97, и должен быть тотчас же устранен с дороги мной, Луизой, - понятно?
- Но откуда Микель узнал, что я на пароходе, и почему он телеграфировал мне, а не вам?
- Полицейскому управлению в Марселе телеграфом сообщаются списки всех пассажиров, едущих из Лондона в Марсель. Микель имеет друга в управлении. Возможно, что за мной следят. Он очень верно предположил, что я разыщу вас, и что я больше вас подхожу для выполнения поручения. Так, а теперь остается узнать, кто едет в каюте №97.
Она окликнула проходившего мимо стюарда. Он открыл дверь и заглянул в каюту.
- Стюард, не знаете ли вы имени пассажира каюты №97?
Он отрицательно покачал головой. Она протянула ему кредитку.
- Пожалуйста, постарайтесь узнать. Через минуту он вернулся.
- Мистер Поупл, мадам, - американец.
Стюард не успел кончить, как мы услышали знакомый громкий голос.
- Я получил заказ обуви на 140 000 долларов и с тех пор дела мои пошли в гору.
Мистер Поупл прошел мимо двери.
- Он показался мне подозрительным с первого взгляда, - прошептала Луиза, - это должно быть не кто иной, как Биль Лунд из Чикаго.
- Что же вы теперь собираетесь делать?
- Исполнить приказание Микеля.
На следующее утро мистер Поупл снова подошел ко мне. Он с самого начала был очень внимателен, но говорил всегда о незначительных вещах. В это утро он заговорил о дамских полусапожках, но внезапно переменил тон.
- Вы, значит, подружились с женщиной, которая смотрела на вас так, словно хотела вас сожрать?
- Этого я не сказала бы.
- Но она была вчера вечером в вашей каюте.
- Минутку. Что же из этого?
Он задумчиво глядел на дымок своей сигары.
- Я надеюсь, что вы достаточно умны, чтобы последовать доброму совету, держитесь подальше от этой истории.
- От какой?
Он пожал плечами.
- Я вижу несколько китов под водой. Я никогда прежде не видел таких больших китов в этой части моря.
- Другими словами?
- Довольно об этом. Возможно, я и так сказал слишком много.
Его предупреждение не рассердило меня.
За последние дни со мной произошла удивительная перемена. Я сама себя не узнавала, не понимала мыслей, овладевших мной за последние дни. Я не находила больше никакого очарования во всем том, что прежде делало для меня совместную жизнь с Микелем столь привлекательной. В эти дни жадный город с его погоней за весельем и роскошью был забыт. Освобожденная от ежедневных забот, я вбирала в себя море и небо, и звезды. Моя душа выздоравливала.
Другими словами, связь с Микелем стала для меня невыносимой. Я испытывала страстное желание начать новую жизнь.
Хотя и точно знала теперь, что мистер Поупл был сыщиком, я ничего не сказала об этом Луизе; все же меня несколько удивило, когда я заметила, как быстро они сдружились. Она часами сидели вместе, и прекрасные глаза Луизы кидали все более и более выразительные взгляды. Она, без сомнения, желала привлечь его к себе, и ей это, по-видимому, удавалось.
Я гуляла по палубе с пароходным врачом, и мы, пройдя мимо, слышали отрывки их беседы. Они назначили встречу в Марселе на завтрашний вечер. Мистер Поупл предложил ей это, и она согласилась с робким, но многообещающим взглядом. После обеда они пили на палубе кофе. Их головы соприкасались, они тихонько разговаривали. Проходившие мимо люди улыбались. Было ясно, что здесь началась любовная история. Тем более я вдруг удивилась, когда Поупл вдруг подозвал врача, который двумя минутами раньше присоединился ко мне.