Потом обратился к полицейскому, который сопровождал нас из Марселя.
- Не спускайте глаз с этой женщины. Она из портового квартала, где теперь прячется ее хозяин.
Полицейский сделал под козырек и опустил свою тяжелую руку на плечо женщины. Внезапно она рассмеялась и указала на улицу.
- Мой хозяин возвращается. Что вы ему скажете теперь, после того, как вы обыскали все комнаты и весь дом перевернули вверх дном?
Мы стояли у входа и должен признаться, я растерялся. Пожилой господин въехал на автомобиле и вежливо снял шляпу.
- Добрый вечер, господа! Вы, как я вижу, хотите навестить меня?
- Вы господин Гай? - спросил Демейль.
- Да, это мое имя.
- И это ваш дом?
- Я арендую его.
Он вышел из автомобиля, вопросительно поглядывая то на одного, то на другого из нас. Я отлично знал, каким мастером грима был Микель, - но стоящий перед нами человек не был им. Глаза Римингтона встретились с моими. У нас обоих мелькнула одна и та же мысль.
- Мое имя Демейль, - представился шеф. - Я начальник марсельской полиции. Будьте любезны ответить на несколько вопросов.
- Шеф полиции, - повторил Гай, и, если его изумление было притворным, оно было замечательно хорошо разыграно.
- Вот именно. С каких пор вы живете на этой вилле?
- Десять месяцев.
- Вы разменяли вчера в казино тысячефранковую кредитку?
- Да.
- Откуда вы ее взяли?
- Из ящика моего письменного стола. Она лежала там несколько недель.
Я решил на собственную ответственность поставить вопрос.
- У вас только одно авто?
- Понятно, - тотчас же ответил он, - в моем гараже недостаточно места для двух машин.
Я извинился, вышел на минутку и вернулся с палками для гольфа.
- Не принадлежат ли они вам? Он отрицательно покачал головой.
- Их оставил прежний квартирант. Я не играю в гольф.
Я пошел в гараж и выкатил оттуда шину, которая стояла у стены.
- Если у вас нет другого авто, чем же объясняется, что все находящиеся в вашем гараже шины на два номера больше колес автомобиля, на котором вы приехали?
Он молча посмотрел в сторону. Он понял, что мы его перехитрили. Полицейский вернулся с маленьким толстым человечком без сюртука, от которого сильно несло чесноком.
- Ему принадлежит кафе на углу улицы, - доложил полицейский, - он хорошо знает Гая.
- Это господин Гай? - спросил Демейль.
- Да нет же, Господи! Я отлично знаком с мосье Гаем. Это кто-то другой. Господин Гай уехал сегодня утром на своей машине. Демейль обратился к человеку, выдававшему себя за Гая.
- Что вы на это скажете?
- Я сделал лишь то, за что мне уплатил и. Я в вашем распоряжении, господа!
- Заприте дом, - приказал Демейль полицейскому, - и отвезите мужчину и женщину в Марсель. Нам здесь больше нечего делать, - обратился он ко мне и Римингтону, - теперь нам остается только подождать в Марселе прибытия парохода. Одна из женщин, если только не обе, приведут нас к человеку, которого мы ищем.
В этот вечер Римингтон и я ужинали в большом ресторане, где нам очень внимательно прислуживали, чем мы были обязаны Демейлю, который лично заказал по телефону угловой столик. Он обещал прийти к кофе, но, к нашему удивлению, он появился, едва мы заняли наши места. Демейль подошел к нам в сопровождении высокого бородатого мужчины. Шеф полиции был человеком непоколебимого самообладания, но теперь он казался взволнованным.
- Господа, случилось нечто весьма серьезное. Постараюсь быть кратким: мой секретарь, молодой человек, служивший мне в течение 5 лет, уличен в связи с крупной бандой преступников. Это несомненно он, и никто другой, предупредил Микеля. Мало того, он неправильно информировал меня о прибытии парохода "Карлтон". Он сказал мне, что пароход прибудет только вечером, на самом же деле он прибыл утром, и наш план проследить двух женщин рухнул.
Внезапно меня охватил страх за судьбу Дженет. Я почувствовал, что она в опасности. Я не думал, что она приехала в Марсель, чтобы вернуться к Микелю. Я хотел подняться, но Демейль остановил меня.
- Выслушайте меня. Нам известно, что англичанка остановилась в отеле "Сплендид". В 6 часов за ней зашла вторая женщина и обе уехали в экипаже. За ними последовал американский сыщик Лунд, не упускавший Луизы из виду во время путешествия. Он рассказывает, что вчера было совершено покушение на его жизнь. У Мартин дурное прошлое. В молодости она два раза сидела в тюрьме в Париже. А несколько лет тому назад она, вследствие павшего на нее подозрения в убийстве, находилась в предварительном заключении. Она невероятно жестока, но в то же время очень смела. Лунд сообщает, что обе женщины ненавидят друг друга. Он убежден, что англичанка, называвшаяся на пароходе Дженет Соул, попала в ловушку, где ее поджидает Микель.
- Где мистер Лунд? - спросил я.
- Он следовал за ними в самый подозрительный квартал Марселя, но, как только установил место, где они остановились, вернулся сюда за помощью. Они находятся в квартале, которым полиции еще не удалось овладеть. Мы не решались произвести там основательного обыска, но сегодня нас ничто не остановит.
- Отправимся сейчас же, - сказал я. Мы пошли к выходу.
- Мне очень жаль, - сказал Демейль, - но я не могу сопровождать вас. Если я покажусь в этом районе, я непременно навлеку на вас подозрения. Господин Сантель, - добавил он, обращаясь к своему спутнику, - возьмет на себя командование полицейским отрядом. Лунд ожидает в своей машине. Сыщики заняли посты на протяжении всего квартала. Желаю успеха!
В поджидавшем нас авто мы проехали широкие красивые улицы города и добрались, наконец, до местности, которая становилась все отвратительней и грязней. Мужчины и женщины, сидевшие у окон, имели отталкивающий вид. В то время, как в городе стоял веселый шум, здесь царило мрачное, угнетающее молчание. В маленьких кафе не слышно было музыки, на губах женщин не было улыбки. Их голодные, испитые, грубо раскрашенные лица выражали только одно чувство - жадность. Завистливые взгляды преследовали наш автомобиль, бывший для них символом роскоши. Трудно было себе представить, что находишься в культурном городе.
- Кажется, для этой местности не существует законов, - сказал я.
Наш спутник пожал плечами.
- В больших портовых городах всегда собираются человеческие отбросы всего мира. Мы их не трогали по мере возможности. Здесь их последний приют. Если мы бываем вынуждены выступить против них, мы идем, как сегодня, целыми отрядами.