- Признаюсь, вы не похожи на человека, которого мы ожидали здесь увидеть, не правда ли, Лизи? - сказал мужчина, тяжело опускаясь на стул и вытворяя нечто невообразимое со своей салфеткой, которую желал во что бы то ни стало запихать за свой воротник.
- Я думал, люди вашего сорта пьют только воду.
Я улыбнулся.
- Нас часто понимают неправильно, - сказал я.
Мы испытующе посмотрели друг на друга. Женщина окинула одобрительным взглядом мой черный галстук и костюм.
- Должна признаться, что гораздо приятнее иметь дело с благородными людьми, - сказала она, выразительно посмотрев на меня. - Когда говоришь с равным себе, чувствуешь себя гораздо свободнее.
- Коктейли! - радостно провозгласил ее спутник, когда приблизился кельнер с серебряным подносом. - Как мило с вашей стороны!
Я поклонился и выпил за их здоровье. Сердечное, но таинственное молчание казалось мне самой лучшей тактикой. Но все же я опасался, что появится второй человек до того, как мы успеем обсудить деловую часть. Я заказал вторую бутылку шампанского - первая начинала уже действовать - и подвинулся ближе к ним.
- Вы принесли документы?
- Ну, конечно! Не думаете же вы, что мы собираемся обманывать такого джентльмена, как вы, - ответила женщина, снова кидая на меня тайный взгляд. - Но я считаю необходимым мистер, мистер...
- Мартин, - представился я.
- Мистер Мартин, я бы никогда не предприняла ничего против Теда, если бы он вел себя, как порядочный человек. Мы не ладили. Он не пьяница и не бегает за чужими женщинами, но для такой темпераментной женщины, как я, он не был подходящим мужем.
На минуту я пожалел Теда. Но женщина продолжала свою историю.
- Когда в суде разбиралось дело о разводе, я очень разволновалась, и меня с трудом удалось успокоить, не правда ли, Джим? Ты можешь подтвердить это.
- Совершенно верно, - пробормотал он, - я и не ожидал этого. Я раскроил бы ему череп, если бы знал, что он следит за нами.
- Он еще дождется, если не будет осторожен, - сказала она, рассерженная. - Говорят, он будет теперь министром, а меня оставляет без копейки денег только потому, что добился развода. Я еще покажу ему!
- Но возвращаясь к документам, - снова заметил я.
- Вот они, все со мной, - прервала она меня, открыв грязную сумку и торжествующе заглядывая в нее.
- Получайте, мистер Мартин.
- Прежде уплатите за них, - вмешался мужчина.
- Он уплатит, - резко оборвала его женщина. - Зачем было бы приходить сюда, если бы он не думал платить? Не так ли, мистер Мартин?
- Разумеется! Я принес с собой крупную сумму, ровно столько, сколько в настоящий момент могу потратить. Но мне нужно убедиться, стоят ли документы этих денег.
- Вы говорите так, словно совершаете эту сделку на ваш собственный риск, - сказала она, засмеявшись.
- В наше время приходится быть очень осторожным. Вы должны согласиться с этим.
Ее спутник расхохотался.
- Вы ничего не потеряете на этом, будьте спокойны! - заметил он. - Вы отлично знаете, что ваш шеф однажды сказал в Ливерпуле.
- Оставь это теперь, Джим, - нетерпеливо прервала его женщина, перейдем к делу.
- Я думаю, пора уже просмотреть документы, - предложил я.
Женщина вопросительно посмотрела на своего спутника. Тот утвердительно кивнул.
- Мы ничего не имеем против этого. Все в порядке. И этого вполне достаточно, чтобы отправить в преисподнюю Теда и его богатого друга.
Женщина раскрыла сумку и вынула из нее около дюжины исписанных на машине листов, грязных и смятых.
- Поглядите прежде всего на это, - предложила она мне. Это текст речи, которую Тед должен был произнести в марте на народном собрании в Ливерпуле.
- В Ливерпуле, - повторил я, рассчитывая получить дальнейшее объяснение.
- На собрании, предназначенном для того, чтобы решить, должны ли портовые рабочие организовывать забастовку.
Я пробежал исписанные листы. Это было пламенное воззвание, обращенное к рабочим в порту и верфи и союзу моряков, принять участие в крупной забастовке. Им обещалась поддержка горняков и железнодорожников и падение существующей власти в течение ближайших шести недель. Воззвание кончалось громкими революционными фразами, и на последнем листе находились подписи известных лидеров рабочей партии.
- Эта речь, - медленно сказал я. Мне все еще неясно было, в чем дело.
- Понятно, никогда не была произнесена, - прервал меня мужчина. - Это вы и без нас знаете. Тед приехал в Ливерпуль и вел себя там смирно, как овечка. Он стоял на трибуне и уверял рабочих, что данный момент самый неподходящий для забастовки. Мало того, он убедил их согласиться на условия предпринимателей.
- Так, - осторожно произнес я, - а теперь...
- Вот, - торжествующе прервала меня женщина, - вот письмо, которое лорд Киндерсли передал в тот вечер в Ливерпуле Теду.
Я прочел письмо, отправленное в тот вечер с Соут-Аудлей-стрит, из которого выяснилось, что Тед - мистер Эдвард Рендаль, теперешний лидер рабочей партии и депутат нижней палаты.
"Дорогой мистер Рендаль!
Я надеюсь, что это письмо, которое я отсылаю вам с курьером, прибудет к вам до того, как вы выступите перед собранием. В настоящий момент обсуждение конфликтов не может быть представлено на рассмотрение Союза судовладельцев, но, подтверждая недавно заключенную с вами сделку, сэр Филипп Ричардсон и я готовы передать вам завтра для вашей партии 50 000 фунтов при условии, что назначенная на завтра забастовка не состоится.
Преданный вам
Джоффрей Киндерсли.
P.S. В наших общих интересах желательно это письмо немедленно уничтожить".
Теперь мне все было ясно. Я начал даже тревожиться, не взял ли я чересчур мало денег.
- Я хотел бы знать, почему ваш муж не последовал совету лорда Киндерсли и не уничтожил письмо?
Женщина рассмеялась. Хитрость и самодовольство отразилось на ее лице.
- Он требовал этого от меня. И даже воображает, что я порвала письмо на его глазах. В действительности же я разорвала совсем другое, не имеющее никакого значения письмо, так как это случилось как раз в тот день, когда у меня возникли подозрения против Теда.
- Это ты здорово обстряпала, - похвалили ее мужчина, одобрительно улыбаясь. - Ты сыграла с Тедом славную штуку, Лизи.