- Поделом ему, - сказала женщина и, поглядев в зеркало, поправила прическу.
На мгновение наступила тишина. Мужчина подвинул свое кресло ближе к столу.
- Итак, мистер Мартин, или как там еще вас зовут, давайте покончим с этим делом, - сказал он, стараясь принять тон делового человека. - Вы получаете копию речи, которую Тед Рендаль должен был по постановлению партии произнести в Ливерпуле. Вы получаете также письмо лорда Киндерсли, точно объясняющее, почему эта речь не была произнесена и, - продолжал он, стуча кулаком по столу, - я расскажу вам, что Тед на другой же день в 6 часов вечера получил эти деньги в клубе национал-либералов и на следующее же утро поместил их на свое имя в пяти различных банках. Названия банков помечены карандашом на оборотной стороне письма лорда Киндерсли.
- А когда я просила его выплачивать мне ежегодно 100 фунтов, чтобы иметь возможность вести сносную жизнь, он вернул мне мое письмо через своего поверенного без ответа, - сказала мне жена Рендаля, покраснев от возмущения.
Я откинулся поудобнее на спинку кресла.
- Предположим, что мы придем к соглашению, и вы передадите мне документы - что я, по-вашему, стану с ними делать?
- Все, что вам угодно, лишь бы вы хорошо уплатили, - откровенно ответила женщина.
- Мы отлично знаем, по чьему поручению вы действуете, - вставил Джим, ухмыляясь:
- Я думаю, что в ближайшее время эти документы будут в руках Чарли Пэйтона, если только мы придем к соглашению.
- Вы не ставите никаких условий? - спросил я.
- Нет. Я навсегда покончила с Тедом. Он подлец. По мне, вы можете опубликовать всю эту историю в "Дэйли Мэйл".
- В таком случае поговорим о цене.
Румянец исчез с их лиц. В глазах загорелась жадность. Они боялись продешевить и не решались просить слишком много, чтобы не отпугнуть меня.
- Эти бумаги представляют громадную ценность для Теда, - пробормотала женщина.
- Но вы продаете их не ему.
- Конечно. Но вы, сэр Мартин, получите за них 1000 фунтов.
Не говоря ни слова, я отсчитал кредитки и спрятал документы. Мужчина и женщина, по-видимому, не ожидали столь быстрого исхода дела. Она засовывала деньги в свою сумочку. Когда я встал, чтобы проститься с ними, я увидел у входа человека средних лет, растерянно наблюдавшего за нами. Я тотчас же понял, что это тот человек, чье место я добровольно занял.
- Я думаю, мы покончили, и надеюсь, что и вы удовлетворены, - сказал я. - Простите, но я должен вас сейчас же покинуть, меня ждут.
Женщина судорожно сжала сумочку левой рукой и протянула мне правую.
- Должна признаться, что вы настоящий джентльмен, мистер, мистер - как вы назвали себя?
- Имя не имеет отношения к делу. Доброй ночи! Желаю счастья! прибавил я, удаляясь.
На улице накрапывал дождь, но я пошел пешком, так как вдруг ощутил сильную потребность подышать свежим воздухом. Атмосфера помещения, из которого я только что вышел, характер моих гостей и подлость совершенной мною сделки наполнили меня отвращением. Потом я потихоньку рассмеялся; это было совершенно аморальным явлением: я, известный преступник, преследуемый полицией всего мира, испытывал отвращение к обыкновеннейшей сделке. Я грабил, не раздумывая, устранял всех, кто становился на моей дороге, но шантажом я никогда не занимался. Я утешал себя тем, что неприятнейшая часть дела уже закончена. Что же касается последующего, то я рассчитывал на свою жестокость и чувство юмора.
Впрочем, сидя в своей комнате за виски с содовой, я обдумывал дальнейший план действий.
Судьбы депутата Эдварда Рендаля и лорда Киндерсли были в моих руках. Попытка выжать из этих двух почтенных господ сумму, много раз превосходящую мою тысячу фунтов, неизбежно должна была закончиться удачей. В то время, как я курил, мне пришла в голову мысль, и прежде, чем лечь спать, я написал длинное письмо мистеру Юнгхэзбэнду.
На следующее утро я оставался в своем бюро в Хольборне до тех пор, пока мистер Юнгхэзбэнд не позвонил мне. Как обычно, он говорил со мной официальным тоном, словно я был одним из обычных почтенных клиентов. Но заметно было, что он очень встревожен.
- Я поступил точно по вашим указаниям, мистер Букрос, но сумма, которой вы рискуете оперировать, сильно изумила меня.
- Скажите точно, что вы предприняли? - спросил я.
- Через посредничество разных маклеров я распродал 25000 акций пароходной компании Киндерсли, цена которых 6 фунтов за штуку. К счастью, пока не предвидится, чтобы эти акции поднялись в цене, поэтому мне удалось совершить эту сделку за 10 шиллингов с акции, что составляет 12500 фунтов.
- Отлично! Каков курс акций в настоящую минуту?
- Они несколько упали вследствие вашего маневра. Но маклер, в бюро которого я нахожусь в данный момент, по-видимому, воображает, что акции снова подымутся в течение дня.
- Ладно уже! Когда по акциям должно быть уплачено?
- Четвертого. Да, я хотел еще сказать, что маклеры, с которыми я вел переговоры по вашему делу, хотят знать, доведете ли вы эту операцию до конца, если в ближайшие дни акции поднимутся в цене, скажем, на 1 шиллинг?
- Ни под каким видом. Операция должна быть проведена точно так, как я указал.
Я отошел от стола, наполнив свой портфель, как всегда, образцами бумаги, которой я как будто бы торговал, поехал подземкой на Бонд-стрит и прошел оттуда пешком на Соут-Аудли-стрит. Там важного вида швейцар объявил мне, что лорд Киндерсли дома, но приказал никого не принимать, разве только в том случае, если о моем визите было заранее условлено. Я подкупил портье и прошел в приемную. Там мне удалось убедить неряшливо одетого и вооруженного очками секретаря в том, что лорду Киндерсли необходимо уделить мне несколько минут внимания в его же собственных интересах. Наконец, меня провели в святое святых великого человека.
- Чем могу служить вам, мистер Букрос? - спросил он, кидая взгляд на мою визитную карточку.
- Узнает ли он меня в моем новом одеянии, - подумал я. Но лорд Киндерсли не обнаружил ни малейшего подозрения, что видел меня когда-либо раньше. Для него между нервным дельцом, говорившем с ним теперь, и дровосеком-шофером, благополучно доставившим его из лесов Гьера в Англию, не было ничего общего.
- Я посетил вас, чтобы обсудить с вами серьезное дело, - сказал я. - И я надеюсь, что вы не истолкуете неправильно моего посещения. Мне не нужно от вас денег. Наоборот, я хочу предохранить вас от крупной денежной потери.