Демонстративно эффектно наклоняюсь в поисках большой пивной кружки, которую вчера нашла и отмыла.
Тим присвистывает. Я широко улыбаюсь, но, когда поднимаюсь, от моей улыбки не остается и следа.
— Будешь свистеть, денег не будет.
Его взгляд плывет по мне.
Набираю воды, ставлю букет в воду и вдыхаю аромат зелени.
— Скажи что, — чеканит Тим.
— Что «что»? — переспрашиваю, обернувшись.
— Что мне сделать, чтобы оборона пала? Купить тебе что-нибудь? Подарить? Я с ума схожу, Настя, запреты на меня отвратно действуют. — Он сокрушенно падает на барную стойку. — Я только о тебе думаю.
— Господи, какой ты лицемер.
— Да я клянусь!
— Это будет самое долгое похищение в моей жизни, — бормочу я себе под нос, тяжело вздохнув.
— Кстати да, я ведь могу тебя просто связать.
— Ха-ха-ха, Тима. Я даже буду чувствовать себя польщенной. Как человек, который окончательно доломал твою жизнь и карьеру.
— Ну Настя, — повторяет он. Подходит, берет меня за руку. Прижимает к груди и заглядывает в глаза.
Хохочу!
— Какая экспрессия! Какие взгляды!
— Как насчет свидания?
Качаю головой.
— Я же сказала, что нет. Я, может, и в рабстве, — киваю на ведро с грязной водой, — но не в сексуальном. Так мы не договаривались. — Пытаюсь отнять руку.
Он позволяет лишь после третьей попытки.
Я приступаю к измерению рулеткой очередного шкафчика. Тим — вновь за барной стойкой.
— Я подарю тебе кубок, который получу в гонке в Нюрбургринге. Хочешь?
— Увы, меня не интересуют кубки.
— А что тогда?
— Влюбись.
— Что-о? — тянет Тим, брезгливо рассмеявшись.
— Нюрбургринг — одна из самых опасных трасс в мире, с кучей сложнейших участков. В общей сложности там погибло под сотню гонщиков и неизвестно сколько туристов. На ютубе я просмотрела на днях десятки видео с авариями! Но… победа в гонке звучит для тебя правдоподобнее, чем втрескаться, верно?
Пару мгновений он недовольно меня разглядывает. Флер придурка скинул, теперь настоящий. Такой Тимофей меня пугает, а еще… именно такой мне нравится.
Наконец, он произносит:
— Кубок хоть продать можно, а любовь — это эфемерная субстанция, благодаря которой можно максимум накатать пару слезливых стишков. Толку никакого.
Я вновь подхожу, тоже опираюсь локтями на стол, зеркаля его позу, прикусываю нижнюю губу.
— Я жалостливая, Тим. Если бы ты влюбился и страдал, то возможно, я бы и переспала с тобой пару раз чисто из жалости.
Он досадливо морщится и отстраняется.
— Ну Настя.
Пожимаю плечами и отвечаю резко:
— Ты спал с моей сестрой. Точка.
Я возвращаюсь к работе.
— Какое-то проклятье. А сейчас тебе меня разве не жалко? — басит Тим пафосно.
— Нет.
— Да ептиль! — Он выпрямляется. — Две близняшки, Насть, пусть не одновременно, но… — опять включает идиота.
— Какой ты мерзкий.
— Вечером сделаю тебе массаж, а там посмотрим.
Я снова громко смеюсь, пока Тим не уходит, кажется полностью собой довольный. Засранец. Киплю от негодования, но остаток дня прокручиваю в голове наши дурацкие диалоги и улыбаюсь.
Вечером я приглашаю ребят подняться, и они втроем застывают на пороге, пораженно разглядывая обновленную кухню.
— Плита, кстати, рабочая, я ее отмыла. Остальную технику придется купить, — рассказываю гордо. — Стол заржавел, я постелила скатерть, и теперь вполне даже миленько. — На нем стоит кружка со свежими цветами от Тима, салфетница и ваза с фруктами. — Диваны пыльные, но я обтянула чехлами, и тоже пока сойдет. Ну а потом вы получите выкуп, и все здесь обновите.
Семен и Гриха восхищаются, Тимофей же делает вид, что ему все равно.
Мы ужинаем лапшой, после чего я присаживаюсь на диван. Тим устраивается рядом, перекидывает руку, пытаясь меня приобнять. Стреляю в него полным раздражения взглядом, но он не касается плеч, поэтому не ругаюсь. Ведет себя так, будто хочет показать друзьям, что я уже занята. Приревновал?
Закатываю глаза. Встаю и спрашиваю:
— Гриша, Семен, чай будете?
Тим поднимает руку, но я делаю вид, что не замечаю его. Семен женат, он меня мало волнует, а вот Гриша — свободен. Я ставлю перед ним чашку и говорю:
— Положила две ложечки сахара. Так будет вкуснее.
— А давайте не будем Настю отдавать? — хохочет Семен. — Так уютно ни в одном гараже на моей памяти не было.