Он даже подошёл ко мне в свободное время, тощий, похожий на безбородого козлика, с чернильными пятнами на носу, рукавах и пальцах. Я как раз колол дрова для артельного костра, так что встретил его с топором в руках.
— Гусев, да? — вальяжно проговорил он. — Ты это… Если что написать потребуется, обращайся…
Я чуть не задохнулся от подобной наглости. Ещё и его сослуживцы из соседней артели, пасущиеся неподалёку, заржали гиенами, будто Семёнов отмочил такую шутку, что лопнуть со смеху можно.
— Завещание напиши, обмудок. Своё, — мрачно ответил я и демонстративно начал закатывать рукава камзола.
Угрозу Прошка принял всерьёз, проблеял что-то в духе «я чё — я ничё», и поспешил удалиться. Я ожидал, что его артель подключится к разговору, прибежит с вопросом, пошто это я маленького обижаю, но нет, связываться никто не захотел. Не настолько, видимо Прохор был авторитетным в капральстве.
В остальном, конечно, для меня особо ничего не поменялось. Подумаешь, единственный источник скромного дохода иссяк. Придумаем новые, благо, котелок у меня вроде как варит.
Вот только какие… Я размышлял над этим вопросом часами, сутками. Шагал по плацу и думал. Заряжал фузею на пятнадцать счетов — и думал. Подбрасывал щепочки в артельный костёр… И думал, чёрт побери.
Идеи я перебирал, как карты в колоде, и пасьянс пока не складывался. Нужен был либо стартовый капитал, либо прорва свободного времени, либо связи с интендантами. Ни первого, ни второго, ни третьего у меня пока не было. Откуда же им взяться, если я живу расписанную почти поминутно жизнь простого новобранца?
Раз за разом я мысленно возвращался к игре, к костям и картам. Соблазн был велик, терзал регулярно, но я отмахивался от этой мысли, как от назойливой мухи. Лёгкие деньги так же легко уйдут, да и откуда они возьмутся? Из карманов других солдат, а это мне явно популярности в полку не прибавит.
Поэтому я искал такой вариант, который бил бы по двум целям сразу. Приносил бы и доход, и уважение в обществе, потому что при всей моей нелюбви к этому самому обществу, разумом я понимал, что одиночки здесь не живут. В буквальном смысле. Один в поле не воин.
Решение пришло спонтанно.
Егорка весь вечер возился с замком своей фузеи, с самой нежной и капризной частью оружия. То ли он фузею накануне уронил, то ли наоборот, сам на неё упал, но что-то с замком стало неладно, и парень самоотверженно ковырялся в нём, без особых, впрочем, успехов. Остальные по привычке над ним посмеивались.
— Егорка! Чего ты возишься? Оно тебе и не надо, стрелять-то, враг, тебя завидев, сам со смеху помрёт! — подначивал Сенька, наблюдая за ним издалека.
— Всё равно больше штыком колем, — произнёс Трифон.
— У меня и штык что-то разболтался… — тихо сказал Егорка.
Я сидел неподалёку, вырезая из дерева птичку. Воробушка. Нехитрое занятие меня странным образом успокаивало. Тут, в принципе, многие занимались чем-то подобным, просто чтобы занять руки и скоротать время. Рилсы долгим вечером не полистаешь, книжку не почитаешь.
— Егорка! А ты порох нюхал? — спросил Сенька, явно не просто так, а с целью поддеть и посмеяться.
— Отцепись ты от него уже, — сказал я. — Егорий! Кончай этот замок ковырять. Дай-ка мне сюда.
— Ишь, защитничек выискался… — тихо процедил Сенька, но дальше конфликт раздувать не стал, переключился на другую цель, на Кирилла.
А я подсел к Егорке, которого был чуть ли не в два раза старше, и взял его фузею, страшно неухоженную и потёртую, старую, видевшую если не поражение под Нарвой, то как минимум триумф под Полтавой.
— Показывай, что тут у тебя, — сказал я, пристальным взглядом осматривая оружие.
— Дак это… Искру не высекает… — признался Егорка.
Я покосился на него. Парень и в самом деле не сумел разобраться с примитивным устройством кремневого замка. Нет, базовый минимум он освоил, заряжать и стрелять с грехом пополам всё-таки мог. А вот обслужить уже не получилось.
Причину я нашёл мгновенно, кремень сидел слишком глубоко в своём посадочном месте, и огниво почти не задевал. Проблема с искрой решилась, но фузея всё равно выглядела слишком печальной и уставшей, чтобы так просто взять и отдать её владельцу. Я заодно обслужил весь механизм, подтянул винты, бормоча себе под нос чуть переделанную молитву о винтовке.
— Это — моя фузея. Таких фузей много, но эта — моя, — приговаривал я, осторожно разбирая замок. — Моя фузея — мой лучший друг. Без меня моя фузея бесполезна, без моей фузеи бесполезен я…