Бой покатился дальше, уже не бой, а просто избиение бегущих, и после него осталась тишина. В ушах звенело, вдалеке ещё постреливали, но после того, что было, это можно было назвать тишиной.
Я стоял, опираясь на фузею, и глубоко дышал, не веря, что всё кончилось. Руки тряслись, теперь тряслись, колени превратились в кисель, меня мутило. Штык мой был бурым от крови по самую мушку, шляпу я где-то потерял, сам не знаю, где именно. Во рту стоял неприятный привкус крови и пороха.
Победа. Виктория. Всё, как по учебнику.
Только в учебниках не пишут, какой ценой она даётся, не для империи, а для тех, кто видел эту победу изнутри.
Дым рассеивался клочьями, я осмотрелся вокруг, отыскивая взглядом своих. Своё капральство, свою артель.
— Троицкий полк, третья рота! Отзовись! — крикнул я и пошёл через поле, переступая через мёртвые тела.
— Тут! — первым подошёл Трифон, и от его присутствия сразу стало в разы спокойнее, хотя его вида испугались бы и черти в аду.
Сенька сидел на земле, прижимая к скуле грязную тряпицу, и даже сейчас ухмыльнулся, поймав мой взгляд. Андрейка Косой молча смотрел куда-то в сторону убегающих пруссаков, Егорка мелко и часто дышал, придерживая Кирилла за плечо, который шумно блевал, стоя на коленях. Никифор торопливо обшаривал карманы какого-то прусского офицера. Григорий молча вышел из дыма, вытирая нож подолом рубахи.
— Иваныч! — позвал я.
Стонали раненые, где-то дальше, у ручья, продолжали хлопать одиночные выстрелы.
— Господин капрал! — чуть громче крикнул я.
Я схватил за рукав пробегающего мимо солдата из второй роты.
— Капрала нашего не видел? Старый, седой, Тимофей Иваныч! — торопливо спросил я.
— Тама где-то… Вроде… — махнул рукой солдат, и я разжал хватку.
Махнул он туда, где по нам прокатилась конница.
Я пошёл дальше через поле, переступая через своих и чужих мертвецов, и звал, окончательно срывая голос.
— Иваныч!!!
Поле под Гросс-Егерсдорфом отзывалось тысячей разных голосов, стонами раненых и хрипами умирающих. Но ни один из этих голосов не принадлежал старому капралу, выходившему меня после порки.
Глава 25
Я шатался по полю, подходил к опушке, разыскивая Тимофея Иваныча и чувствуя, как цена Гросс-Егерсдорфа становится непомерно высокой. В лазарете его не оказалось, похоронная команда, которая начала уже рыть братскую могилу, тоже его не видела. Я спрашивал всех подряд, дошёл даже до артиллерийской позиции, где шуваловскими гаубицами командовал самый натуральный негр в мундире артиллерийского поручика.
— Чего тебе? — рыкнул закопчённый унтер-офицер в чине обер-фейерверкера.
— Капрала нашего ищу, Тимофея Иваныча, седой такой, — в сотый раз произнёс я.
— Не видели, — отрезал обер-фейерверкер.
— А это кто такой? — понизив голос, спросил я.
— Иван Абрамыч это, Ганнибал, — усталым тоном ответил унтер. — Что, арапов не видал, дярёвня?
Я удивлённо цыкнул зубом и покачал головой. Арапов я видал, и не раз, а вот деда «нашего всего» встретить даже и не ожидал.
Поиски выходили бесплодными, бесполезными, я даже перестал звать Иваныча, уже не веря, что он отзовётся. Ноги сами понесли меня обратно к роте, которую собирал по полю фельдфебель Климов.
Навскидку от третьей роты осталось в строю человек семьдесят. Потери не самые большие, но ощутимые, другие роты потеряли больше, не говоря уже о второй дивизии. От Нарвского и Киевского полков осталась едва ли половина, в других потери тоже оказались серьёзные. Даже двукратное преимущество не позволило фельдмаршалу Апраксину обойтись без потерь.
Хотя к фельдмаршалу имелась масса других вопросов. Почему приказа резерву так и не поступило, где был сам Апраксин во время сражения, почему вся битва оказалась брошена на самотёк и так далее. Солдаты шептались, что фельдмаршала будут судить, и народная чуйка оказалась не так далеко от истины.
Когда я вернулся к роте, то обнаружил Иваныча, сидящего под берёзкой, целого и невредимого. В кругу нашей артели.
— Иваныч! — воскликнул я почти возмущённо, но в то же время с облегчением.
— А, Васятка! Сказали мне, как ты меня искать пошёл, — усмехнулся капрал. — Разминулись, видать.
— Ты где был-то? — выпалил я.
— Не поверишь, спину пересекло! — ответил старик. — Как драгуны налетели, я к строю-то побёг, тут и стрельнуло, аж искры из глаз! Думал, палашом достали меня! Наземь рухнул, чтобы точно не зарубили, да пополз к знамени, вон. Только сейчас отпустило, даже пискнуть не мог…
— Ну ты… Напугал меня, господин капрал, — выдохнул я.