Он передал мне кружку первым. Глоток — и сразу резкий вкус пылающей горечи. Крепость такая, что глаза едва не полезли из орбит.
— Ух, суровая штука! — кивнул я.
— Обещал же, — буркнул наставник. — А ты, Ром… Не думай, что я поверил в сказку про Тень.
Он смотрел долго. Проницательно. А потом отступил на шаг и кивнул на повозку.
— Залезай. Вернёшься победителем.
Я поднялся в кабину. Следом — близнецы, каждый с кружкой в руке и парой несмешных шуток. За окнами все ещё было серо, но по песку уже ползли первые солнечные лучи. Экзамен закончился.
Рион, развалившись, вытянул ноги вперёд:
— Слушай, а если ты вообще ни одной твари не прикончил… Как-то это мелковато для парня с потенциалом вроде твоего. Мы ожидали, что ты притащишь Сойру пару отрезанных голов или лап.
Я пожал плечами и сделал ещё глоток.
— У вас я тоже не вижу трофеев.
— Так нам и не положено! — широко улыбнулся Тар. — Вернулись целыми — уже праздник!
— И всё же трофей здорово поднял бы твой статус среди Лунных стражей.
Близнецы снова рассмеялись. А я — смотрел в окно.
— Этой ночью я получил нечто большее, — тихо сказал я.
Скалы оставались позади. Поднялся сильный ветер, и через несколько минут следы тварей засыпало песком. Словно их там и не было.
Но я — всё помнил. Помнил, кем был. Кем стал. И кем, быть может, придётся стать снова.
Но сейчас я возвращался в Альбигор. Сидел в трясущейся повозке и улыбался дурацким шуткам. У меня в руках дымилась кружка отвара, а рядом сидела парочка парней, чьё веселье отвлекало от головной боли.
Иногда, чтобы остаться человеком, нужны всего лишь глоток горячего напитка и бессмысленная болтовня. Сейчас этого мне было достаточно.
Квартал Лунорождённых встречал нас не фанфарами, не радостными криками, а тишиной. Не глухой — церемониальной. Торжественной. Даже птицы в садах перестали суетиться и галдеть.
Повозка подкатила к самому центру площади, откуда мы вчера разъезжались. Там, где выложен лунный круг — серебристая мозаика, сверкающая в приглушённом утреннем свете.
Я выбрался наружу. Следом — Тар и Рион, последним вышел наставник Ноэл. Наша повозка тут же уехала, а на её место подъехала следующая. Из пыльного броневичка вышли Элвина, Лия, ещё одна рекрутка Гайна и наставница Марна — та самая, которая уложила Хвана на втором экзамене.
Мы обменялись кивками и слабыми улыбками. Выжили. Встретились. Это главное.
Одна за другой парковались повозки — всего семь. В последней с наставником уезжали всего двое, но вернулся… один.
— Рекруты, построиться!
Мы встали в линию. Все девятнадцать человек.
Тарен Сойр стоял на возвышении, в тени колоннады. В спину ему светило бледное солнце, затемнённое защитным куполом над территорией клана. От этого силуэт командира казался ещё выше, строже. По обе стороны от Сойра стояли магистры — Салине и Ясби. Я встертился взглядом с Салине, и она едва заметно мне кивнула в знак приветствия или одобрения.
Герцог Варейн был чуть позади. Лицо, словно камень, одна рука лежала на рукояти артефактного меча, а другую он поднял.
— Приветствуйте прошедших Ночь Бдения! — пророкотал он. — Приветствуйте тех, кто вернулся Стражами и того, кто погиб, пытаясь им стать.
И вот тогда повозка, стоящая особняком, подала сигнал. Лёгкий резонанс артефактов, вибрация, звук щелчка — и двери распахнулись.
Его несли четверо. Старшие Лунные стражи, в парадных плащах. Медленно, как несут символ. Не тело. Символ.
Он был накрыт флагом с гербом клана — чёрным, с серебряным полумесяцем и кругом звёзд. Края ткани трепетали на утреннем ветре. Щит под ним сиял рунами — опознавательные знаки, фамильные глифы, формулы защиты. Всё бессмысленно теперь. Всё уже не сработало.
Когда они приблизились к центру круга, звук шагов на камне стих. Казалось, весь квартал погрузился в оцепенение.
— Даймер Орлис, — произнёс Тарен Сойр. — Рекрут Лунных стражей. Он пал в Ночи. Он не стал одним из вас… Но навсегда останется Лунорождённым.
Никто не пошевелился. Даже ветер перестал трепать плащи.
— И мы не забудем этой жертвы.
Магистры опустили головы. Герцог — на мгновение — закрыл глаза. Кто-то из младших рекрутов в задних шеренгах всхлипнул. Хван стоял чуть поодаль, непривычно серьёзный. Я видел, как он вытер кулак о рукав. Элвина смотрела прямо перед собой. Лия — вниз. Я… я просто стоял.
Погибших здесь не оплакивали в голос. Их чтили и помнили. Воздавали почести. И это было важнее слёз. Память, как и Тень — крепче стали.