Далеко ехать не пришлось. На первой же реплике ныне покойного Сани «Давай, давай – двинь речь!» Умар всем телом развернулся к телевизору, напрягся и впился взглядом в экран.
– Собака!!! Это он, он! Так гаварыл: «Давай, давай»! Адэжда снимат заставлял…
– Не торопись, еще слушай, – Костя прокрутил запись и включил фрагмент, в который краем попала реплика прапорщика Коли, отправлявшего посыльного солдата за кем-то из долго отсутствующих собутыльников.
– Этот тоже был! – уверенно воскликнул Умар. – Машина кузов загонял! «Бегом, я сказал!» – так кричал!
– Мы бараны? – уточнил Костя, останавливая запись.
– Саламбек дом продават… – заторопился Умар, нездорово сверкая глазами. – Все баран продават. Все оружье продават! Тебе все деньги дават. Отдай нам этот щакалы!
– Если бы они были живы… я бы подумал над твоим предложением, – очень серьезно сказал Костя. – Отдыхай, не напрягайся. А нам нужно найти реального организатора этой дрянной провокации…
– Эксперимент удался, – подвел итог визита Иванов. – Но что нам это дает? Имеем двух соучастников. Оба мертвы. Имеем инфо: покойный Саша владел камерой, приобретенной явно не на трудовые доходы. Имеем ряд вещественных доказательств… Которые еще нужно идентифицировать. Вот и все. По нашему основному вопросу не продвинулись ни на шаг… Кстати, насчет соучастников. Ты с тутошним патологоанатомом знаком?
– А как же, – оживился Костя. – Михалыч. Занимательный дядечка. Большой любитель выпить, философ и собиратель железа.
– Железа?
– Ну, пули, осколки… Мания у него – коллекционирует.
– Понятно… Навестим? Раз уж пришли…
– А смысл? Водки у нас нет.
– Смысл есть, – подмигнул Иванов, вытаскивая из кармана плоскую бутылку, наполненную кизлярским халявным коньяком. – Тут Глебыч некую идейку подкинул мимоходом…
– Ну, вы запасливый, полковник, – удивился Костя. – Тогда пошли, попробуем пообщаться. Хотя, полагаю, с утра это будет несколько проблематично…
Патологоанатом Михалыч был утренне хмур и неприветлив. Гостей принял неприязненно, но к коньяку отнесся душевно.
– Ага! – Опустошив в девять ровных бульков трехсотграммовую бутылку, Михалыч блаженно зажмурился, оплавил зажигалкой кусок сахара, похрумкал, пожевал губами и разрешил:
– Ну, рассказывайте.
– Вот эти два трупа… – начал было Иванов.
– Голубчик, у меня ежедневно – десятки трупов. – Михалыч водрузил на нос очки и потянул к себе журнал учета. – Давай конкретнее.
Иванов быстренько обрисовал, какие именно трупы его интересуют.
– Смотрел, – кивнул Михалыч. – Справки писал. Нормальные трупы, чистенькие.
– В смысле – «чистенькие»?
– В смысле – без разворотов, отрывов и грязи, – пояснил Михалыч. – Восстановительный туалет делать не пришлось. Помыли, одели в новые «комки» и отправили. Хорошенькие такие «двухсотые»…
– Меня интересует, от чего они умерли. – Иванов едва заметно поморщился – его несколько покоробило такое утилитарное отношение врача к покойникам.
– Отчего… Хм! Отчего и все остальные. От войны. – Михалыч усмехнулся и покачал головой. – «От чего»! Когда машина наезжает на мину, люди в кабине умирают.
– Не обязательно, – возразил Костя. – Это как попадет. Бывает, что и выживают.
– Бывает, бывает, – послушно закивал Михалыч. – Всякое бывает, голубчик… Но не в этот раз. В этот раз – увы…
– Ну, понятно… – Иванов почесал затылок. – Видимо, зря побеспокоили…
– Нет, не зря, – Михалыч плутовато подмигнул. – Раз уж интересуетесь, намекну: у обоих были сломаны шейные позвонки. Причем весьма характерно…
– Это что значит? – насторожился Иванов. – Это что – аномалия?
– Нет, отчего же, такое случается. – Михалыч пожал плечами. – Сильный удар, черепом об кабину… Гхм… Бывает, в общем. Но вот у этих… У этих совершенно однообразные поломы. Один в один. Вот этого – уж извините, при подрыве двоих на одной мине не бывает. Разное месторасположение, разное воздействие…
– Вывод? – Иванов принял позу охотничьей собаки, обнаружившей дичь.
– Вывод – кто-то свернул хлопчикам головенки, а потом взорвал. – Михалыч зевнул. – Но это – из области моих личных заключений.
– А ты прокурорским об этом сказал?
– А они спрашивали? – Михалыч развел руками – мол, на нет и суда нет. – Все просто. Подрыв, два трупа. Картина предельно ясна. Кому надо копаться? Они и так в бумаге по уши, каждый день десятки дел заводят…
– Да, дела… – Иванов спохватился:
– А справки? Что в справках написал?
– Как положено по классификатору. Обширное кровоизлияние, множественные переломы, проникающие осколочные ранения.
– Причина?
– Причина – минно-взрывное ранение. Утешил?
– Угу. Утешил… Спасибо за помощь.
– Коньячок у тебя хороший, – похвалил Михалыч. – Не то что наш трудовой ректификат.
– Кизлярский, люди для себя делали… – Иванов вдруг хлопнул себя по лбу:
– Вспомнил! Еще пара вопросов…
– А это уже другая бутылка, – подмигнул Михалыч. – Информация – такая штука…
– Я потом занесу, у меня еще есть, – пообещал Иванов. – Пол-литра – нет проблем… А вот меня еще один труп интересует. Что скажешь по поводу генерала?
– Генерал… – Михалыч заметно поскучнел. – Извини, голубчик, – не попал. Генерала скоблили эксперты чекистов. Меня и близко не подпустили. Тебя ведь железо интересует?
– В смысле – пули? Ну да, пули меня интересуют…
– Ну так вот, нету у меня генеральского железа. – Михалыч покосился на стоявший в углу ящик из-под выстрелов «ПГ-7ВМ». – Всякого хватает, а вот генеральского… А! Свита тебя не интересует?