Глебыч, Петрушин, Вася и лейтенант отправились к «Азамату» на предмет оценки обстановки, проведения рекогносцировки, и вообще, всесторонней разведки. Только способы организации вышепоименованных мероприятий у них были несколько разные. Петрушин, Вася и лейтенант должны были замаскировать «бардак» в удобном месте и в буквальном смысле на брюхе исследовать подступы к кафе, не попавшись при этом никому на глаза (в первую очередь – нашим же воякам!).
А Глебычу выделили энную сумму из оперативных расходов, с вечера он созвонился с двумя своими приятелями и пригласил их крепенько «погудеть». Расшифровываю: нашему мастеру саперного дела не обязательно издавать протяжные трубные звуки, он должен просто весь день торчать в «Азамате» и добросовестно пьянствовать! А между делом изучать обстановку и типов, которые там мелькают.
– Да, это правильно! – Сами понимаете, задание Глебычу очень понравилось. – Очень тонкий подход к организации такого серьезного мероприятия…
А нас с Лизой первым же утренним бортом зарядили в Моздок.
Сразу хочу отметить: я самого начала был принципиально против этого вояжа. Почему? Да я вообще по натуре такой, терпеть не могу распоряжений, в которых нет явной целесообразности и пользы для дела. Или приказы из серии «пойди туда, незнамо куда, принеси то, не знаю что…». Более того, скажу вам по секрету, я такие распоряжения и приказы частенько просто-напросто саботирую!
В Моздоке у нас было два дела. Первое: передать представителю материал, собранный Ивановым, для последующей отправки на независимые экспертизы по «железу» и ДНК. Второе: попытаться найти классного руководителя Руслана Балаева.
Дабы у вас не было повода заподозрить меня в предвзятости, представляю материал (по мере поступления):
– гильзы, пули, окровавленный осколок из окопа (Хелчу Ме);
– гильзы, грязные окровавленные трусы опороченной девы (КПП у Гудера);
– пули, подаренные коллекционером Михалычем (павшая свита генерала);
– пули, извлеченные из руки юного мстителя Умара (вспомнил перед самым отъездом – одевался и нащупал в кармане).
Я с Ивановым по данному вопросу дискутировал, но напомню еще раз: зачем???!!! За каким обвисшим журфиксом?! Что конкретно нам дают идентификация пуль, гильз и экспертиза ДНК? Можно подумать, что у нас в блиндаже сидит банда негодяев, которые с замиранием сердца ожидают, когда же их ткнут носом в результаты экспертиз!
– Клочья шерсти и сломанный коготь Бисикантного Пумпердоза, – не утерпев, заявил я на прощание.
– Это кто такой? – заинтересовался полковник.
– Это типа Писюкатого Бумпердяя. Или просто – снежный человек, – очень серьезно пояснил я. – Никто его не видел, но подозревают, что в природе он существует. Надеются со временем отловить. Вот уже лет двести надеются…
– Ты вези, вези эти клочья. – Полковник криво ухмыльнулся. – Не забывай, остроумный ты наш, нам периодически надо показывать, что мы тут не только паек кушаем, но и маленько делом занимаемся…
Теперь что касается классного руковода Руслана Балаева. Иванов по своим каналам добыл откуда-то домашний адрес нашего интересанта и вообще совершенно секретную информашку: славный парень Рустик, тейп которого ютится в Старых Матагах, в свое время учился в грозненской школе № 4. По этому поводу мы с Лизой посетили тутошний университет (гороно просто не отыскали, и, подозреваю, он как таковой в местной природе отсутствует).
Теория Иванова такова: ежели нам удастся отыскать классного руководителя Руслана, то наше дело в шляпе. То есть у него (или у нее), у руководителя классного то бишь, обязательно должен сохраниться фотоальбом с выпусками разных годов! Просто, правда?
Мое мнение таково: учителей как класс тут извели в 95-м – 96-м годах, а альбомами с переменным успехом обогревались то наши солдаты, то бойцы непримиримого чеченского сопротивления, так называемые «духи».
В универе нам дали весьма ценную информацию: в 94-м – 95-м годах несколько групп русских учителей эвакуировали в Моздок, Ставрополь и Краснодар.
– Начнем с Моздока, а там посмотрим, – оптимистично заявил Иванов.
– Ага. А в Моздоке, если я правильно понял, наблюдается концентрация основного контингента выживших грозненских учителей?
– Да нет, сомневающийся вы наш… Просто Моздок ближе и борты туда регулярно летают. Удобно. И представитель там, с транспортом поможет…
Представитель Витя, подпавший под разлагающее влияние гостеприимного Кавказа, с ходу накормил нас шикарным завтраком. О делах ничего не спрашивал, только пялился на Лизу и о чем-то томно размышлял. Я Витю понимаю, секретарша у него – полумымра, а Луиза у нас очень даже ничего. Особенно если не знаешь, за что сослали! Хотя по идее Витя должен бы знать, подбор в команду осуществляли с его легкой руки.
– Война, разруха, грязь, кровь, варварство… Хрупкие женские плечи… – задумчиво пробормотал Витя, глядя в окно. – Вам бы в Большой, в вечернем платье… Или в «Прагу». Ужин при свечах…
– Доводилось ужинать в Албании, Косове, Баку, Джульфе… – с такой же задумчивостью ответствовала Лиза, нежно поглаживая кобуру. – Большой не люблю. А платье… Платье – неудобно. Куда там оружие цеплять?
– Да уж… – Витя скорбно покачал головой. – О времена, о нравы…
Витя в очередной раз проявил незаурядную оперативность: пока мы завтракали, в комитете по делам беженцев подготовили списки всех учителей, прибывших в Моздок в 94-м – 96-м годах. После приема пищи нам выделили два «УАЗа» с местными водителями, мы с Лизой поделили контингент и разъехались по адресам, договорившись встретиться на аэродроме в 18.00.