Выходя с набережной на Центральный проспект, который заканчивался здесь, у подножия Редера линией метро, а там, чуть правее, разветвлением на два рукава: к набережной и Филиппа Дирка, уходящего к меннонитам, мы перекрасились с жёлтого прибрежного на салатовый, заливающий подножие холма. Слева, от домов вверх, нас приглашала пешеходная дорога к Рэксу - тоже в жёлтых фонарях, с платановыми рядами по сторонам. В этой части было очень тихо и спокойно, как в XIX веке, по той простой причине, что с последнего перекрёстка начиналась пешеходная зона и волей-неволей даже самым вросшим в свои авто горожанам и приезжим приходилось оставлять машины на Дирка, где была стоянка, и гулять по холмам ножками, велосипедами и прочими способами, исключающими шум.
Окунающийся в темноту и подсвеченный множеством прожекторов, Рэкс абсолютно соответствовал своему названию, обретая стилизованный вид Короны Римской империи. При дневном освещении витражи, исполненные в виде драгоценных камней, украшавших Корону Карла Великого, и изображающие сцены из различных пьес того времени, так чётко не просматривались. Ночью же, подсвеченные внутренним светом и жёлтым наружным освещением, сияли, как сапфиры и изумруды, придавая невероятно красивый эффект зданию театра, чёрная крыша которого растворялась в ночи, даря восторги камню и стеклу, стремящимся ввысь.
- Ты знаешь, что титул Рэкс в романоязычное понятие перешёл тоже из праиндоевропейского языка, в Индии изменившись на Раджа, поэтому сказать, что этот театр оказался у подножия Алки-у неслучайно - это ничего не сказать, - продолжал я экскурс в историю, - то есть такая, прости, мушка на груди у Шивы не могла появиться с чьего-то перепуга.
- Небесный знак?
- Именно!
- Или хороший вкус отдела градостроения, что ближе к истине.., - ухмыльнулась Солнышко.
- Ну, что ты.., - протянул я, - я тут иду, выстраиваю сказку, и вдруг, бах - градостроение, прорабы, бетономешалки... Волшебство где?
- Ладно-ладно, замечательно и восхитительно! Плюс, познавательно.
- Я тебе ещё не рассказал про историю короны, про Франконскую династию, про... Хочешь, про прораба и бетономешалку расскажу?
- Давай!
- "Прораб, лопата сломалась!.. - Обопрись о бетономешалку..."
- Всё?
- Всё!
- Лучше давай о династии, - рассмеялась Солнышко, целуя в щёку.
- Да, ну! Пыл остыл! Ты бы хоть улыбнулась для приличия. Это же анекдот анекдотов, как "В джазе только девушки"! По идее ты должна была пырхнуть от смеха, а не снисходительно улыбнуться. Я лучше о спектакле...
Тем временем мы приближались к театру и разноцветные пятна стен Рэкса начинали проявляться в те самые сцены театральных подмостков средневековья.
- Обалд..! Прости-прости, какое великолепие!!! - Солнышко замедлила шаг глядя из стороны в сторону.
- Ты что, со времени приезда здесь ещё не была, - спросил я очевидное.
- Нет, не была. Ты же знаешь, какой я социопат, - продолжая впиваться в витражи театра, отрикошетила Солнце.
- Только со слов! С твоими-то данными...
- А какие у меня данные?
- Какие-какие... Внешние, внутренние, IQ-истые.
- Она оторвалась от созерцания, - особо впечатляет IQ- истость! - ты темнишь. Может, именно эти внешние данные и взрастили во мне отчуждение от общества, которое таращится на тебя, как на Венеру Милосскую. А внутренний мир снаружи не видно.
- А IQ? Ты билеты как выиграла?
- В "Крокодиле". Там IQ не нужен.
Мы вошли в театр. Фойе освещали огромные люстры по дуге. Да, я здесь был далеко не впервые, но величие как внешнего, так и внутреннего убранства меня поражало и сегодня. Кроме огромного холла на первом этаже Рэкс имел ещё и второй этаж с прогулочными балконами и входами на балконы зала.
- Наверх, - спросил я у своей леди, замершей у витража с "Тартюфом".
- Зачем наверх? Я ещё здесь ничего не рассмотрела, - не отводя взгляда от стены ответила Солнышко.
- Тогда влево - там кофе.
- Там, где кофе, так же красиво?
- Да, там "Король Лир" и "Сон в летнюю ночь". По пути "Слуга двух господ" и... Саша и Шура! Вот! Вот истинный шедевр!
От входа в фойе по направлению к буфету плыла лебедем Шура, а за ней семенила, держась за руку, как послушная дочь - Саша. Шура оделась в чёрное, а крохотная Саша в голубое. Они явно шли кормить Шуру. Мы тоже свернули влево и пошли к буфету в кильваторе сиамских близнецов. Получился произвольный парад асимметрии. Впереди: слева мама Шура, справа дочь её Саша; а сзади: слева я, а справа Она - величественная в своём образе и восхищении окружающим её - леди грациозность. Не то, чтобы я ощущал себя отражением Саши, но смешинка от заметки непроизвольно проявилась в широкой улыбке, будто я нашёл нечто ироничное в образе впереди идущих.